ЭЛИЗАБЕТ МАЙЛС
и разговаривали. Они говорили об идее, за которую пострадали: мир на земле, добрая воля в отношениях между людьми. Говорили о том, что видели и чему научились в тюрьме, о странном влиянии одиночного заключения на сознание человека, о силе, которой проникаешься оттого, что боролсяи одержал первые победы.
Было уже далеко за полночь, когда они спустились с обрыва и направились к дому Мэррея. Весь обратный путь Хиггинс не оставлял Мак-Аллистера. Он не отошел от него, когда тот протянул руку к калитке, и когда Мак-Аллистер повернул назад на улицу, Хиггинс снова пошел с ним.
Они опять пошли к берегу и отыскали ночное кафе. Селиза столик и заказали кофе и сандвичи. ;
— Ступай домой, Джордж, —сказал Мак-Аллистер, заметив в какую-то минуту, что Хиггинс зевнул. —Ничего со мной не случится.
— Нет уж, останусь, —ответил Хиггинс. — Да это ничего. Со мной тоже так было. Я понимаю. Первые дни не находишь себе места. Нервы не выдерживают. Тебе надо устать, вымотаться, тогда станет легче.
И они снова ходили взад и вперед по набережной. Дважды полицейский освещал их своим фонарем, но Хиггинс спокойно объяснял, почему они здесь, и их не трогали. На рассвете они сели на чугунную скамью у самой пристани и смотрели, как восходит солнце. Ходьба успокоила Мак-Аллистера, и его охватило странное чувство умиротворения. Он провел ночь под открытым небом. Он переходил с места на место, и его никто не останавливал. И все грядущие ночи и дни он будет делать, что хочет. Можно возобновить ученье, — но нет, с этим лучше подождать. Прежде чем снова сесть за письменный стол, надо побродить по свету, повидать людей самых разных наций и верований. Когда он лучше узнает других людей, он вернется на родину и будет думать о них, а может быть, и напишет о том, что узнал.
— Ну, Мак, — зевнул Хиггинс, — хватит с тебя? Опять они пошли на улицу, где жило семейство Мэррей.
И теперь Мак-Аллистер с признательностью вспоминал веселую кухню. Его уже не пугали четыре стены.
Хиггинс расстался с ним у калитки; Мак-Аллистер поднялся по ступенькам веранды, и миссис Мэррей открыла дверь.