РОДЕРИК ФИНЛЕИСОН
реть, как вы подлаживаетесь под пакеха. До смерти надоело! — И старик сплюнул на землю и повернулся спиной к Тайкеху, Панапе и остальным.
А тем временем ветер переменился, люди затушили огонь, и дерево тотара было спасено. Пожар,странная смерть старухи и гневные слова дядюшки Тьюна наконец отрезвили людей, и настроение у всех изменилось — бурное веселье уступило место печали и какому-то суеверному страху. Женщины уже принялись громко причитать возле, дверей главной хижины, куда перенесли тело Таранги. Нужно было подготовиться к танги — поминкам.
— Поди сюда, Тайкеху, — позвал дядюшка Тьюна. —Я хочу показать тебе, где похоронить Тарангу.
Что же до инспектора, то у него хватило ума держаться подальше, пока шла церемония танги. Или, вернее, сержант О'Коннор, начальник местной полиции и хороший друг маори, посоветовал инспектору не соваться в поселок, пока старуху не похоронят.
— Танги — у них это такой же печальный и священныйобряд, как у нас поминки, — сказал он. — И я вам советую,не мешайте им, пока они не кончат.
А когда после этого инспектор появился в поселке... «было на что посмотреть», — злорадствовал потом Панапа в городском кабачке.
— Узнал инспектор, что старуху похоронили под самыми корнями священного дерева, и как набросится насержанта О'Коннора. Только я думаю, О'Коннору понравилась эта их выдумка. Когда инспектор кончил ругаться,О'Коннор сказал ему: «Да, мало что изменилось. Тарангаи после смерти не рассталась со своим деревом».
Ну а проводка электрической линии все откладывалась, дело дошло до парламента, и депутаты-маорийцы заявили, что народ маори протестует против осквернения могил, и все члены парламента-пакеха аплодировали этим словам. Правление по строительству электростанций вынуждено было построить специальные бетонные опоры для проводов в ложе реки, чтобы протянуть линию в обход дерева тотара.
— Ого! — посмеивался Панапа,
рассказывая эту историю прохожим, которые
останавливались, чтобы посмотреть на
могильный холм поддеревом тотара, растущим у самой дороги. —Мертвая Таранга защищает свое дерево куда лучше, чем
живая. Черт побери, надо думать, она стоила этим пакеха не одну тысячу фунтов!