ДЖАНЕТ ФРЕЙМ
ДЕНЬ ОВЦЫ
Ох, как некстати зарядил этот дождь. Солнце и ветерок давно бы уже согрели и высушили белье, и серый, пустой день не казался бы загадкой, которую никак не разгадаешь. А ведь угадывать приход и исчезновение дня всегда интересно. Скажите ей об этом, черный дрозд, распевающий на ветке, и дождь, струящийся по кухонному окну, и грязный задний дворик, весь в липкой слякоти и лужах, скажите, хотя ей, не знающей азбуки путешествий, ей не понять вашего языка.
Почему наш двор такой маленький, душный и грязный? На веревке уныло болтается сырое белье. Кальсоны Тома, простыни и моя лучшая скатерть. Мы уедем отсюда, мы с Томом куда-нибудь уедем, может быть, в деревню; Том любит деревню, но он все дожидается выигрыша в лотерею, нового дома с плоской крышей, где в гостиной опущены шторы и стоит рояль на изогнутых ножках. А пока что работает в красильне и в конце каждой недели приносит домой забытые в пиджаках носовые платки без меток. •— А это не воровство, Том?
— Ни черта. Говорю тебе, я два года работаю без отпуска. Ясно?
Том хочет справедливости и отстаивает свое, нужды нет, что это всего лишь маленькая кучка носовых платков без меток. Забавная штука жизнь, да и люди тоже, потеха, да и только.
Она открывает дверь в прачечную, надо выпустить из лохани грязную воду, совсем позабыла об этой воде, а в прачечной — вот чудеса-то —стоит овца, несчастная, ошалевшая овца, жирная, растерянная, и вид у нее испуганный, озабоченный, у овец всегда такой вид.
— Пошла! Пошла!
Овцы глупые животные, такие пугливые и тупые; то они стоят как вкопанные, то суетятся без толку; когда они в хлеву, они рвутся наружу, а когда во дворе, лезут в хлев, вечно они забредают невесть куда, их приходится разыскивать в болотах, в оврагах, среди утесов, но только нетам, где вы их оставили.
— Пошла! Пошла!
Испуганная, грязная, неуклюжая овца неловко проле