МАКС БОЛЛИНДЖЕР
разрубщик туш, отошел от подвесного пути и громко окликнул:
— Эй, делегат! Сколько нам причитается, делегат?На платформе, где отделяли ножки, профделегат оторвался от работы и ответил:
— Да почти что двадцатка за полную неделю, девятнадцать фунтов восемнадцать шиллингов. Ну, а такие, вроде тебя, кто работает по два дня в неделю, получат около восьми.
— Вот нахал!—закричал через плечо разрубщик, вонзая топор в тушу. — Пора бы уж нам выбрать делегата-маорийца.
Это вызвало новый взрыв хохота.
— Выставляй кандидатуру, — шутливо предложилкто-то.
Насмешки полетели со всех сторон. Все радовались большой получке. Пять дней каторжного труда, предшествующие этой «большой получке», были сейчас забыты, думали лишь о том, как бы ее лучше истратить.
Наконец появился мастер в белом халате и служащий с подносом, на котором лежали конверты с деньгами.
— Обноси всех! Обноси!
— Ну-ка, Йорки, я уже все истратил, давай сюда!Хриплые голоса радостно приветствовали выдачу жалованья.
— Глянь-ка на этого косоглазого стервеца с подносом, — заметил разрубщик туш своему напарнику, новичку в цехе. — Сволочь, штрейкбрехер проклятый, вкалывал здесь тайком, пока мы бастовали. С ним держи уховостро, это гад и доносчик. Накапал в прошлом году наодного из лучших наших ребят, и потом этого парня уволили — взял, понимаешь, кусок филе из обвалочногоотделения.
Все смотрели на кассира с лицом хорька, не скрывая своей враждебности, даже радостное настроение не могло ее умерить.
Мастер выдавал деньги на конце конвейера.
— И последний станет первым, — ухмыльнулся он, вручая конверты туалетчикам, мастерам «жесткой щетки», чьейработой заканчивается процесс разделки на бойне. ;А потом