МАКС БОЛЛИНДЖЕР
Будто кипятком из пожарного шланга обдали снежный сугроб. Толпа, деньги, даже жестянка из-под варенья, служившая стулом банкомету, —все словно растаяло. Только грелись несколько человек на солнышке, да Идол и рабочий, который продавал газеты, сидели, поглощенные разговором.
— Дай-ка и мне одну книжку, парень. Сорвалась наша игра. Как раз, когда мне везет. Я так думаю, это кассир, грязная скотина, вызвал фараонов.
— Что верно, то верно, доносчик он отпетый, а все-таки чьей-то хозяйке да ребятишкам он сберег несколько фунтов. А ты вроде здорово в выигрыше, Джон. Как насчет деньжат в кассу партии, дашь?
— Ладно, держи.—Деньги перешли из рук в руки, а Идол пошел рассчитаться с банкометом, и тут-то из-за угла появились трое полицейских и, к своему великому разочарованию, не нашли ничего похожего на игорный дом или хотя бы случайно затеянную незаконную игру.
Никогда еще пиво не казалось таким вкусным, как в этот вечер. Делегат вылавливал уклоняющихся, чтобы получить с них профсоюзные взносы; у всех пересохло в горле: и денек выдался не из легких, да и яростная брань по адресу подлого кассира, который опустился до глубины нравственного падения, став полицейским осведомителем, давала себя знать.
Пиво еще больше распалило лысого Деса Эберта, Идола и нескольких их приятелей, их негодование все росло и росло и за полчаса — с пяти, когда они пришли в пивную, до половины шестого—перешло в лютую ненависть.Однако к шести, когда бармен прокричал: «Джентльмены, мы закрываем», — даже Идол несколько смягчился: в конце концов, ему, пожалуй, перестало бы везти, если бы игру не прекратили.
Из бара уходили с неохотой. Идол нес огромный сверток и три бутылки пива в сумке из толстой коричневой бумаги.
— Спокойной ночи, Дес. Поезжай домой, отдай своейхозяйке получку.
— Всего, Джон, Мэк! Ура, ребята, утром увидимся.Дес вскочил в трамвай, идущий в южную часть города.Идол и миссис Паку позвали на вечер гостей, которых
ожидала игра в покер, пиво и песни под гитару.