ДЖОН КОУЛ
Никто не ответил; пассажиры, выходившие на ближайшей остановке, проталкивались вперед. Светлокожий маориец с опущенной головой снова загородил дверь. Его спутник взял его за руку и оттянул в противоположный угол.
— Никак не очухается? — сказал мистер Гарберс, еле ворочая языком
— Еще не привык, — отозвался великан-маориец. — Я научу его.
— Научите. Вы, видать, стреляный воробей. — Отвислый живот мистера Гарберса сотрясался от смеха, перешедшего в кашель. — Вы, говорю, стреляный воробей.
Маориец гулко захохотал, но глаза и губы его оставались неподвижными.
— Да, — сказал он, — не привык. Он из маорийского
батальона.
— Да ну?
— Из-под Кассино1, знаете.
— Значит, мог бы привыкнуть. В армии выпивки хоть отбавляй.
— Он не пьет.
— Что... Это он-то не пьет? — захохотал мистер Гарберс, из его размякшего рта брызнула слюна. Он круто повернулся к двум женщинам в белых перчатках и мотнул головой в сторону младшего маорийца. — Глядите-ка на него. А его приятель говорит, что он не пьет. Так меня еще никто сегодня не смешил!
Тощая женщина строго смотрела прямо перед собой; вторая отвернулась.
— Ehoa!2 На следующей нам сходить,— сказал великан-маориец, положив руку своему спутнику на плечо.