ДЖОН ГРЭМ
торые нас часто навещали. Там будет чай с печеньем, и все мне обрадуются. По крайней мере, так они уверяли. И я направился к миссии, но остановился на полдороге и повернул обратно. У меня вдруг будто лампочка в голове вспыхнула, и противно стало думать, что я усядусь с другими тюремными пташками, будто пай-мальчик какой-то, перед краснолицым пастором, а он с фальшивой улыбочкой станет похлопывать меня по плечу и поучать — уповай на бога, сын мой. Я когда-то и уповал, но из этого тоже толку не вышло.
И тут я встретил Сэма. Я обрадовался, когда он подошел и протянул руку. В первый раз за три года кто-то пожал мне руку.
— Привет, Мэнни, — сказал он. — Рад тебя видеть. Когда тебя выпустили?
Я сказал. Мы стояли и глядели на бегущие мимо машины, и Сэм свертывал себе сигарету.
— Знал бы я, что ты выходишь, встретил бы тебя, —сказал он. — Почему ты меня не предупредил?
Я ничего не ответил, потому что видел — он сказал это и сам немного смутился. Забавно, как иногда люди хотят оправдаться и говорят совсем не то, что надо. Сэм чувствовал себя виноватым, что ни разу не навестил меня, и теперь, стараясь загладить свою вину, сказал совсем не то, что думал.
— Ну, а как там с тобой обращались? — спросил он,жалостно глядя на меня. Я сказал, что все было нормально,а теперь я на воле— и все это уже не важно. Мы прошлисьеще немного, и Сэм спросил, не выпью ли я чашечку чаю.Зашли в какое-то кафе, там у самых дверей стоял проигрыватель-автомат с кучей пластинок и только и ждал, когдав него опустят монету. Но тут же висело объявление, что ониспорчен.
Сэм усаживается напротив и все смотрит на меня, будто во мне есть что-то чудное, непонятное. Наверно, не каждый день ему выпадает случай поить чаем человека, который только что вышел из тюрьмы.
— Где думаешь найти работу? — спрашивает он и щурится на меня поверх треснутой чашки. Я ответил, что покаособенно не задумывался, хотя, по правде говоря, толькооб этом я и думал. О работе и еще о том, где приклонить голову.