ДЖОН ГРЭМ
никто, кроме меня, и знать не будет, что Микки не стало. И все цветы останутся стоять в цветочной лавке на витрине, пока не осыплются, и в понедельник утром продавщица сметет их и сожжет вместе с мусором на задворках, а Микки положат в яму и закидают мокрой глиной, и невысокий могильный холмик будет как тело спящего, словно Микки просто положили здесь и укрыли земляным одеялом.
Надо его разбудить, поговорить с ним, убедиться, что он еще жив. Тогда мне будет не так одиноко, и я смогу другими глазами смотреть на эту кирпичную стену. Но как его разбудишь. Лицо у него такое спокойное, и там, где он сейчас, его ничто не тревожит, и ему придется опять уснуть, чтобы уйти от всего этого, а для меня все останется по-прежнему, как и для всех, кому нет сна и кто не может уйти от своих мыслей.