ЛЬЮИС ДЖОНСОН
свой домик или комнатушка, куда он потом возвратится.Невозможно представить себе, чтобы кто-то из них был способен на подлость или несправедливость. Они хорошие люди.Разве жизнь не должна стать лучше, если она создается такими людьми!
Это был уже не вопрос, а вызов.
— Хотелось бы верить, что так оно и есть, —сказал Джарвис.
— Ну так и поверьте. Вы, молодые скептики, слишком нетерпеливы, вам все подавай сейчас же. Вы образованный человек, вы должны согласиться, что я прав. Что вы пишете?
— Да так, рассказы, статьи, рецензии. — Это было не совсем точно. Но Джарвис никак не мог научиться отвечать прямо: «Я пишу стихи». Всякий раз после такого вопроса он долго собирался с духом, и все равно у него никогда не хватало смелости сказать правду.
— Все большие писатели — и Теннисон, и Уэллс,и Шоу, и Толстой —считали, что будущее стоит того, чтобы о нем мечтать.
На Джарвиса эти слова не произвели впечатления. Он равнодушно отмахнулся и от дыма и от спора.
— Зачем быть таким мрачным? —Похоже было, что Коутс собирается прочесть целую проповедь. — Я видел вас тут как-то с друзьями. Вы смеялись, шутили.'Я просто не верю, что вы не способны радоваться жизни. Все вы молоды, и вся жизнь еще перед вами.
— Если только они не сбросят еще парочку бомб. Раз жизнь только еще собирается стать лучше, это довольно красноречиво говорит о настоящем и прошлом, не
так ли?
— Да, но настоящее уже лучше прошлого, и все мы так или иначе помогли этому, а сейчас помогаем создавать будущее.
— Что и говорить, ваше поколение внесло недурной вклад — небывалая в истории война, массовое уничтожение