ЛЬЮИС ДЖОНСОН
Именно такие-то люди не дают жизни оборваться, —развивал свою мысль Коутс. —Они поженятся, обзаведутся детьми, домиком и будут очень счастливы.
Джарвис начал злиться. Какая бессмысленная идиллия. Этот Бэзил решительно не заслуживал такого восхваления.
Он слишком высох и зачерствел для каких бы то ни было чувств. Или Джарвис все-таки ошибается?
— Эти люди выживут вопреки всяческому пессимизму.Они-то и есть будущее.
И на какое-то мгновение Джарвис, потерянный в этом мире, который равнодушно вертелся вокруг него и ничего не ведал о своем пророке, в мире, расточающем дары и почести простым пахарям, проливающем щедроты на бесплодные пустыни и никогда не признающем истинных ценностей, подумал, что, может быть, Коутс и прав.
Тут Коутс, решив наконец, что он убедил своего собеседника, откинулся на спинку стула, достал папиросу и затем из того же кармана извлек коробку спичек.
Джарвис ехидно усмехнулся.
— Пожалуй, мне пора,— сказал Коутс, поднимаясь.—И право же, не так все плохо, как может показаться толькоиз-за того, что вы не хотите видеть дальше своего носа.
Джарвис остался один.
Жизнь продолжала идти своим чередом мимо него, пока он сидел и наблюдал. И не принимал в ней участия. Никто не попробовал втянуть его в ее поток, попросив спичку.
Он думал о Коутсе и о его радужных взглядах на жизнь. Он рад был бы их разделить.
Но эта жизнь, этот город, эти люди и этот способ усовершенствования мира — все это совсем не настоящее, так стоит ли убеждать себя в противном?!
И эта дружба, построенная на коробке спичек, оказалась не лучше всякой другой.
Да разве хоть раз было иначе?