ЛЬЮИС ДЖОНСОН
людей, атомные бомбы, шум и копоть городов, газовые камеры, концентрационные лагеря. —Джарвис вдруг замолчал.
— Наше поколение проявило себя не только в этом, — упорствовал Коутс. — Оно сражалось в этой жестокой войне против всего, о чем вы говорите, во имя лучшего будущего.
— Ну да, как в первую мировую войну.
— Посмотрите-ка. — И голос Коутса стал спокойнее и увереннее. — Вот оно, ваше поколение, новое поколение.
В кафе как раз входили двое. Они прошли мимо столика Коутса и Джарвиса в дальний конец зала. Джарвис знал вошедшего — это был клерк Бэзил Кловер с молодой девушкой, которую звали Элизабет или что-то в этом роде; она была на шесть дюймов выше Бэзила и соответственно настолько же выше в мнении Джарвиса. Она постоянно улыбалась довольно приятной, но несколько деланной улыбкой, много и весело болтала, наверное, о какой-нибудь ерунде, но, в общем, была хорошенькая, стройная девушка, всегда хорошо одетая и подтянутая, может быть, пустенькая, а может быть, только казалась такой из-за неизменного присутствия Бэзила.
Джарвису Бэзил казался типичной канцелярской крысой. Маленький, неказистый, с лицом хорька, на котором не отражалось ни мыслей, ни чувств, он напоминал о пропахших капустой меблированных комнатах, о гренках на завтрак, бухгалтерских книгах, всяческой волоките и залоснившихся локтях.
— Они любят друг друга, — провозгласил Коутс.Джарвису это никогда не приходило в голову.
— Это видно по ее глазам, когда она на него смотрит.
Джарвис удивился. Он видел в ее глазах скорее деланное оживление, что только подчеркивало, какая она на самом деле скучная.
— И когда он смотрит на нее.
С этим Джарвис уж никак не мог согласиться. Глаза Бэзила были слишком бесцветны, слишком глубоко посажены на сухом узком лице, чтобы что-нибудь выражать.
—