ЛЬЮИС ДЖОНСОН
Это имя ничего не сказало собеседнику. Но что за беда? Ведь и Коутс был не такой уж важной персоной. Какой-нибудь там профсоюз «чистильщиков кастрюль» или «вы-скребателей сковородок». Подумаешь тоже!
— Тогда вы должны согласиться, что это место и впрямь заслуживает внимания.
Джарвис пожал плечами.
— Не больше, чем всякое другое на этом чертовом шарике.
Коутс усмехнулся.
— Ах вы молодые скептики! Чем вам так не угодил этот,как вы выражаетесь, «чертоз шарик»? Разве жизнь теперьне лучше, чем была раньше? Лет десять назад вам нечембыло бы заплатить за чашку кофе.
Джарвис, которому можно было и не напоминать о его скудных ресурсах, нахмурился и выпустил вверх струю дыма.
— Все равно до совершенства еще далеко, — заметил он.
— Кто ж с этим спорит? Но мы все-таки к тому идем. За мою недолгую жизнь изменилось очень многое, да и вы увидите немало перемен, когда поживете.с мое.
Джарвис взглянул на голову своего собеседника. Что ж, пусть лысые ссылаются на свой больший жизненный опыт. Тогда выходит, чем меньше у тебя волос на голове, тем ты мудрее.
— Не всякая перемена ведет к лучшему, —возразилон, приглаживая собственную- густую шевелюру.
— Что и говорить. Но вот я захожу в какое-нибудь
местовроде этого, усаживаюсь и
принимаюсь разглядывать людей,
просто так, для собственного удовольствия. Все эти люди и есть сама жизнь. Каждый вносит в нее свою
небольшуюлепту. Они веселы.
Взволнованны. Счастливы. Иной разгрустны. Каждый о чем-нибудь мечтает, и
у каждого есть