А. П. ГАСКЭТРИН МЭНСФИЛ
завшись веревкой. Он подплывал к водорослям и старался, держаться над ними на поверхности. Но волны били его, швыряли о скалы, обвивали водорослями. Когда дальше плыть было невозможно, он подавал сигнал — и, покрытого ссадинами, обессилевшего, его тащили обратно к лодке. Он немного отдохнет — и снова в воду. Думали, что, может, собака с веревкой доплывет до пещеры, но собаку водоросли сразу остановили.
А потом мы привязывали к веревкам пробковые поплавки и пускали их по течению к пещере. Одну из них и в самом деле принесло в пещеру, и капитан Эллис ухватился за нее. Еще немного — и они были бы спасены, но когда веревка натянулась, ее перетерло о камни, и она лопнула.
Это была самая тяжелая минута. Капитан Эллис держал веревку, наши чувствовали, как он ее тянет, мы словно взялись за руки. И тут веревка лопнула, и сколько мы потом ни старались, ни одна больше не попала в ту струю, которая могла бы отнести ее в пещеру.
Вот тут-то, должно быть, смерть глянула им в лицо. Четыре ночи и три дня провели они в полутемной пещере; в часы прилива они цеплялись за доску и их швыряло взад и вперед, а потом они сидели, примостившись на узком выступе скалы, а солнце сияло над лодками, над их товарищами, и вода отбрасывала блики на своды пещеры. Спасателям никак не удавалось подойти поближе, но, наверно, те двое все же не теряли надежды. Но вот капитан Эллис ухватился за эту веревку и почувствовал, как она натянулась у него в руках — и вдруг провисла. Наверно, это его поразило в самое сердце. Наверно, тут они поняли, что все кончено.
Когда лопнула веревка, я заплакал. Я был тогда совсем еще мальчишка, и в эти дни я всем сердцем был с ними, там, в пещере. Их отчаяние, хоть и не полностью, передалось и мне. А потом, на четвертое утро солнце все так же сияло над морем, вода все так же захлестывала скалы, но пещера была пуста.
Конечно же, мы горько себя корили. Нужно было сделать то, нужно было попробовать это. Доминик, бедняга, чуть с ума не сошел, его совсем замучила совесть. Но в минуты, когда мы немного успокаивались, мы понимали, что сделали все возможное. Три дня — срок не малый, и наши рыбаки испробовали все, что только могли придумать, а по вечерам дома нам тоже давали дельные советы.
Оттого, что они были близко от нас, что мы их видели и слышали, было, по-моему, еще тяжелее. И потом еще долго-долго я все вспоминал тех двоих в пещере. Иногда они мне снились. Понимаете, я тогда был совсем еще мальчишка, и меня это так поразило. И, наверно, после этого я повзрослел. Ведь мне пришлось увидеть, какой страшной и непонятной бывает подчас жизнь.