А. П. ГАСКЭТРИН МЭНСФИЛ
На четвертое утро нам никто не ответил. Пещера была пуста. Даже их тел не нашли.
Потом мы часто спорили, что еще можно и нужно было сделать? — но так ни до чего и не додумались. Теперь, при современном снаряжении, их бы сразу спасли, а в то время . что у нас было? Только лодки да веревки, да еще наши сильные руки. Мы испробовали все, что могли придумать. Дни стояли тихие, лодки качались на волнах, море кидалось на скалы, и водоросли, как змеи, извивались в воде.
Вспоминая, я не могу ясно себе представить, что было сначала, что — потом. Эти три дня слились в какой-то хаос: море, и водоросли, и наше бессилие, и мы всё качаемся на волнах, и недалеко от нас скалы. И пещера. Все время эта пещера! По утрам солнце светило прямо на скалы и даже в пещеру заглядывало. Сначала там смутно виднелся остов кеча, и порой можно было различить какое-то движение. Наверно, это было в первый день, ведь потом остов развалился и капитан Эллис и мистер Белчер примостились сбоку на выступе скалы. Я их видел утром, когда вода в пещере отражала солнечный свет. Один из них был в белой рубашке. Это был мистер Белчер. Он как будто сидел, а капитан Эллис наклонился над ним. Многие из нас увидели их в то утро, и мы еще удивлялись, как они не погибли, как удержались на поверхности во время прилива, ведь остов разнесло в куски. И лишь когда Доминик ПоДплыл ближе, он увидел, что со свода пещеры свисает на двух веревках доска. Должно быть, это капитан Эллис смасте: рил. Когда начинался прилив, они, видно, забирались как-то на эту доску и, уцепившись, держались на ней, пока вода стояла высоко.
Прошло столько лет, но даже сейчас я все думаю, каково им было эти три дня. Холод, сырость, беспомощность, ни еды, ни питья, и каждый день видишь бесплодные старания товарищей и чувствуешь, как уходят последние силы. Мы ясно видели их по утрам и слышали их крики, но слова заглушало ревом и шумом волн.
Это было очень, очень давно, и, может быть, кое-что уже перепуталось в памяти. Мне казалось, полжизни мы качались вот так в лодке и опять и опять старались подойти поближе, но всякий раз нас останавливали скалы и водоросли. Каждое утро я глядел на остальных и думал: «Вот сегодня непременно что-нибудь сообразим», или: «Вот бы здорово подойти прямо к ним и забрать их оттуда», — но каждое утро повторялось одно и то же, а на четвертый день, когда мы стали их звать, никто не ответил, только слабое эхо откликнулось среди скал.
Чего мы только не делали!.. Прошло много лет, кое-что я забыл, но помню, как старался Доминик. Доминик был негр, замечательный пловец. Раз за разом он нырял, обвя