А. П. ГАСКЭТРИН МЭНСФИЛ
Я не отрываясь смотрел на пещеру, пока глаза не заболели, но больше никакого движения не заметил.
— Ну что ж, парень, поворачивай к дому, — сказалотец. Все взялись за весла.
— И мы их так здесь и оставим? — в смятении спросил я.
— Сейчас нам ничего не сделать. Завтра утром будет отлив, солнце осветит пещеру, а мы захватим с собой что нужно.
— Может, подождем прилива, тогда над скалами пройдем к самой пещере.
— Вход-то будет под водой. Ничего не получится.— Они нырнут и выплывут к нам.
— Не выйдет. Кеннингем думает, мистер Белчер, наверно, сломал ногу. Что-то с ним случилось, а то
бы онидвигались больше. Ничего не поделаешь, едем домой.
Весь обратный путь, сидя у руля, я злился и молчал.
Не знаю, сумею ли я вам передать, что тогда со мной происходило. Я был совсем еще мальчишка, и мне казалось, это так жестоко — уехать прочь, бросить несчастных одних. Мне хотелось спасти их сразу, в тот же миг. Сначала меня так поразила их гибель, потом я так обрадовался, что они живы, что мы их спасем. И вдруг — повернуть назад, бросить их одних лицом к лицу с наступающей страшной ночью.
Так мы оставили их в первый вечер. И это повторилось еще три раза. Трижды отправлялись мы утром к пещере с нетерпением и надеждой и трижды возвращались вечером домой ни с чем. Каждое утро нас провожали женщины, и целый день терзались они страхом и тревогой, и все смотрели на море, пока не завидят медленно идущие назад лодки. Мучительное беспокойство охватило всех в поселке. А нас каждое утро, когда мы выходили в море, томила ужасная неизвестность, пока в ответ на наш зов не раздавался крик из пещеры.