А. П. ГАСКЭТРИН МЭНСФИЛ
Не пойму, как их угораздило. Заснули они все, что ли. Вот ведь беда!
Понимаете, вечер был такой ясный, и море спокойное. Когда я глядел с горки, «Гребешок» потихоньку двигался вперед, и за ним через всю гавань тянулся по воде след. Вода была гладкая и блестящая. Казалось, это невозможно, но отец сказал, что они разбились около Норд Хед. Мистеру Баркеру удалось спастись на ялике. Он пристал к берегу недалеко от Блошиной бухты. Они, верно, разбились ночью или уже под утро, — так он говорит. У Блошиной бухты он рассказал Роудам про крушение и потом принес эту весть в Акароа.
— Остальные утонули, — сказал отец. — Трое замечательных моряков. Не могу понять, как это их угораздилов такую ясную ночь!
Отец прежде и сам был моряком, ходил вдоль наших берегов, пока не завел ферму.
— А капитан Эллис и мистер Кеннингем тоже утонули? —спросил я. Глупо было спрашивать, но ведь я был совсемеще мальчишка и встречал их так часто. Я просто поверитьне мог, что их уже нет.
— Конечно, и мистер Белчер тоже, — ответил отец.Мистер Белчер был тот четвертый, которого я заметил
на борту.
Сами понимаете, как все у нас в округе горевали, когда услышали об этом. В то время вся наша жизнь была тесно связана с морем. Большинство товаров шло к нам по воде, и всем было интересно, кто вышел в море, кто вернулся. Гибель самого маленького суденышка близко касалась всех, и гибель трех отличных моряков была тяжким ударом для молодого поселка.
Днем отец позволил мне сходить на пристань, там все мальчишки стояли и слушали, что говорят взрослые. До сих пор помню — все стоят серьезные, всех что-то гнетет, я не мог толком понять, что именно. Обычно, когда на пристани собирался народ, все смеялись, подшучивали друг над другом, а если у причала находилась какая-нибудь посудина, сколько там было смеха, веселой суеты. Но в этот раз все стояли подавленные, а мы, мальчишки, слушали невеселый разговор взрослых. Как и отец, они не понимали, отчего «Гребешок» мог разбиться.
Потом пришлось мне вернуться домой подоить корову — надо было помочь матери. Сижу, прислонившись головой к коровьему боку, пахнет хлевом и молоком, и вдруг вижу: чуть не бегом спешит к дому отец.
— Это ошибка! — кричит он. — Ошибка! Они живы!