ПРЕДИСЛОВИЕ
Нахлынувшие в Новую Зеландию торговцы, спекулянты, любители наживы испытали немало огорчений, когда убедились, что и «обетованная земля» подвержена кризисам. Но вместе с тем перед новозеландскими богатеями открылись новые возможности: в 1882 году в Англию отплыл первый пароход с грузом замороженного мяса. С той поры, по выражению одного современного английского журналиста, Новая Зеландия стала играть роль булочника и молочника при дворе Соединенного Королевства.
По мере роста капиталистических отношений в стране не могло не усиливаться и классовое расслоение. Кризис 30-х годов нашего века ударил по Навой Зеландии с большой силой. И не случайно время действия многих рассказов нашего сборника относится к периоду «великой депрессии». Он заставил вспомнить «голодные девяностые годы», которым писатель и политический деятель Джон Ли (представленный в нашем сборнике как новеллист) посвятил свой нашумевший роман «Дети бедняков», один из значительных социальных романов в новозеландской литературе. Он посвятил эту книгу, которая получила одобрительную оценку Бернарда Шоу, «тем, кто ест объедки и носит обноски». Эта книга, описывавшая тяжелую жизнь городских низов в девяностые годы, вышла в 1934 году. Любопытно, что в девяностые годы, точнее — в 1894 году, другой писатель и политический деятель В. Пембер Ривс признавал «естественную войну классов», но считал главным средством борьбы «не баррикаду, а избирательную урну». Теория частичных реформ оказалась живучей. Одни искренне верили в их целительную силу, а иные были попросту заинтересованы в том, чтобы приглушить гнев недовольных, отвлечь их от борьбы. Чередующиеся в последние четверть века правительства двух крупнейших в стране партий — национальной (возникшей из слияния консервативной и либеральной) и лейбористской — предпринимали всякого рода маневры для предотвращения выступлений трудящихся в защиту своих прав.
Более двадцати лет в Новой Зеландии не было забастовок, но уже незадолго до первой мировой войны по стране прокатилась волна стачек. В 1912 году вспыхнула забастовка рабочих золотых приисков, в 1913 — Новая Зеландия, наряду с Австралией, была охвачена забастовкой моряков. Но самые крупные социальные потрясения Новая Зеландия испытала в 30-е годы. Вся экономика страны была накануне краха, тысячи людей голодали. «Архитекторы, учителя, плотники были «на пособии» или на «общественных работах», — вырывали сорняки на дорогах. Бывшие фронтовики просили милостыню. Правительство вводило репрессивные законодательства, аннулируя традиционные гарантии личной свободы»1. Жители Новой Зеландии испытали всю прелесть «капиталистического рая».
Именно в 30-е годы нашего века в Новой Зеландии появился ряд романов, свидетельствующих не только о росте художественного мастерства новозеландских писателей, но и о их внимании к коренным вопросам жизни страны. Можно назвать имена Джона Ли, Фрэнка Сарджесопа, более известного как новеллист, Дэвида Баллантайна («Каннингемы»), Ноэля Хиллиарда («Маорийская девушка»), рано умершего Джона Малгана и других.
Писатели эти в своих книгах поднимали проблемы, рожденные кризисом 30-х годов. «До тридцатых годов,— пишет Джоан Стивене,— никто у нас не представлял себе, как трудно быть пионерами новой литературы. Подобно первым поселенцам, наши писатели ранних лет довольствовались тем, что переносили плоды европейской культуры на местную почву...» В дальнейшем появилась все большая потребность в том, чтобы сказать свое новое слово. «...Теперь мы можем ясно видеть, что тридцатые годы были тем периодом, когда начал пускать корни новозеландский роман»2.
Тут надо отметить, что социальные мотивы заметны и в творчестве писательницы, умершей за несколько лет до того, как разразился кризис тридцатых годов, — Кэтрин Мэнсфилд, в том числе и в тех ее рассказах, которые вошли в наш сборник. Лучшие произведения Мэнсфилд глубоко демократичны, проникнуты симпатией к «маленьким людям», обиженным жизнью.