АНТОН ВОГТ
помнил, кроме одного: шел дождь, а он обут на одну только ногу, второй сапог, видно, где-то потерялся, а вокруг все завалено листвой, и нечего было и думать о поисках, а дождь все лил не переставая, и всякие поиски были бы все равно бесполезны... А деревья, окружив его, словно стража, будто говорили в один голос: «А-а, попался, лучше не пытайся бежать, не вырвешься! Попался, попался...» А потом и эти голоса захлебнулись в безудержном ливне, а сапог вдруг помчался от него прочь, подхваченный потоком крови...
Поселок лесорубов приютился у самого подножия гор. Дорога от станции тянулась три мили по старой вырубке, поросшей уже вторым поколением. Там и сям виднелись гниющие остатки прежней разработки. По пням снесенных деревьев уже карабкались наперегонки ежевика и папоротник, ползли растения-паразиты. И корни всего, и живого и мертвого, подернулись мохом. Ползучие растения вцепились мертвой хваткой в уцелевшие кое-где от разгрома деревья. Пережившие не одну вырубку старцы стояли величественно и все еще дышали волей к борьбе и жизни. Даже торчавшие повсюду пни и те, казалось, говорили: «Мы боремся и потому обновляемся. Вы срезаете, нас, а мы выпускаем свежие побеги. Наша смерть —это наше новое рождение. Истлевая, мы порождаем жизнь».
Кончалась дорога у самой лесопилки. На обращенной к дороге стене какой-то юморист выцарапал надпись: «Конец света». По обе стороны лесопилки пять крошечных домиков, позади —две жалких лачуги. Напротив двух домиков два деревянных гаража, один —большой, похожий на сарай, — для грузовика-лесовоза, другой —для личной машины хозяина лесопилки. Через открытые ворота виднелся ее скособоченный, задранный на пустую бочку из-под керосина, кузов — езда по бездорожью тяжело отзывалась на осях. При каждом домике —дровяной сарай, почти игрушечный огородик, а у хижины Бена еще и дворик с курятником. И сразу же за огородами начинается лес. Зимой он загораживает поселку солнце; впрочем, солнечных дней в это время и без того почти не бывает. Низко над горами ползают тучи. Почва насквозь пропитана влагой. Перед самой лесопилкой трясина выложена гатью. Дальше путь уже несколько потверже. Сумеете проскочить на самой выгодной скорости — валяйте, нет — рубите и стелите под колеса кустарник. Домики простые — крытые железом деревянные коробки с прорезанными отверстиями для дверей и окон. Постоянная непогодь разделала их под один уныло-серый цвет, а крыши покрыла грязно-коричневой ржавчиной. И поселок и лесопилка живут, пока вокруг не вырублен лес, так что раскошеливаться на покраску бессмысленно. Изо всех труб день-деньской валит дым — недостатка в дровах здесь не знают. На всех окнах висят занавески, а в дни, когда хозяйки приглашают друг друга на вечерний чай, столы накрываются вышитыми скатертями. К ночи, грязные и промокшие, возвращались с работы мужчины. Притащив в жестянках из-под керосина горячей воды из кипятилки, они сначала отмывались. А напившись чаю, заваливались на приобретенные в рассрочку кушетки, слушали в рассрочку работающие батарейные приемники, про