АНТОН ВОГТ
Проклиная все на свете от боли, он смотрел, как кровь, пропитав и окрасив повязку, расходилась темным, смешанным с грязью пятном. О, это была отличная кровь!
— Какое обилие красных кровяных телец, — восхищался когда-то доктор, — от чего другого, а от малокровияты не погибнешь.
Еще бы, черт подери; лес не дает тебе умереть ни от анемии, ни от старости. Он еще до этого коли не прикончит тебя совсем, так изуродует до полусмерти. А не лес, так лесопилка, не топор, так пила. Многие чудаки пытались перехитрить лес, а в конце концов сами оказывались у него в ловушке. Или взять ревматизм. Оттого, что тебя поливает дождем, а ты, потный, стынешь под ним в ожидании машины, а потом мчишься на холодном ветру домой.
— На лесе можно хорошо подзаработать,—уверялиего, — по фунту в день, не считая сверхурочных...
Да, конечно, и чем дольше работаешь, тем больше срабатываешься сам. Молот в висках колотил все настойчивей. Барабаня, будто дождь по крыше его лачуги, он словно хотел напомнить что-то давным-давно забытое и похороненное так глубоко, что безнадежно было бы и вспоминать. Продираясь между деревьев, Джонни зацепил на ходу мокрую от дождя ветку. Его окатило как из ведра, но ведь он и без того уже был мокр. Склон, по которому лепились хижины рабочих лесопилки, поливало дождем каждую ночь. Тяжелые тучи вечно бродили над лесом, так что и деревья, и земля, и люди — все сливалось в одно сплошное мокрое месиво.
«Ничего, от этого только растут деревья», — говаривал Матрос. Конечно, вода для матроса —дело привычное. Джонни тоже не против такой воды — чтобы в океане, да со свистом ветра в парусах, да с пляской соленых брызг на жесткой и скользкой палубе. А вот в лесу от воды меж корней не просыхают лужи, бороздки превращаются в ручьи, низины становятся болотами, которые кишмя кишат всякой тварью. Тут и без дождя сразу же промокаешь до нитки, а потом так и остаешься на целый день, и в лето, в зиму, то потея, то промерзая, надсаживаешься в непосильном труде, надрываешь и руки, и спину, и все нутро... Но теперь все кончено, и мое дело —сторона.
Добравшись до очищенной от леса, густо заросшей папоротником плешины, Джонни наткнулся вдруг на оленя. Так они и замерли от неожиданности друг перед другом — измученный безоружный человек и подрастающий, входящий в силу олень-самец, оторопевший, но готовый к схватке. Животное все же не выдержало и бросилось наутек, а Джонни принялся проклинать судьбу. Бывало, с ружьем-то гоняешься за ним день-деньской и все без толку, а вот когда ты безоружен — он тут как тут. А ведь какая это удача —подстрелить хотя бы самку! Одна шкура ценится в два фунта. Впрочем, собственная все-таки куда дороже. За любой ее кусочек уж что-нибудь да заплатят. И Джон