АНТОН ВОГТ
уничтожал свой завтрак из двух ломтей белого хлеба, намазанных ежевичным джемом до того густо, что пурпур сока пропитал и окрасил собою весь сандвич. Джонни не отпустили на перемену он выпачкал клеем затылок Пата. Сейчас, поглощая свой завтрак, он следил за остальными ребятами, игравшими в мяч. И мальчики и девочки, и большие и маленькие, играли вместе, и когда мяч перелетал через изгородь и исчезал в кустах, все дружно бросались его разыскивать.
Джонни любил играть в мяч, любил и светло-желтую школу с красной крышей, любил по знаку мисс Томас поднимать флаг, хотя и пел гимн не в лад. Белокурая мисс Томас выглядела настоящей красавицей, особенно когда распекала провинившихся, в ее голубых глазах вспыхивал тогда пламень со льдом, пронизывая виновника насквозь. Да и не только с детьми она бывала такой. Однажды и в большого Джонни она метнула такую молнию, что Джонни-маленький не на шутку перепугался. Подумайте только —она обозвала Джонни «мистером», как в поселке лесорубов обращались только к посторонним. Впрочем, мисс Томас жила при школе и приехала сюда из города.
Сквозь стекло веранды Джонни увидел, как она сидела за своим столом с низко опущенной головой, и удивился — о чем это она так задумалась. В это время донесся шум проходившей машины, он поспешно проглотил последний кусок, скомкал бумажку и выскочил к воротам. Вышла и мисс Томас. Машина, не останавливаясь, проехала мимо, и Джонии-большой, бледный как мел, помахал им рукой. Только тут они заметили, что кузов лесовоза был пуст, и почуяли, что произошло что-то неладное. И Джонни-маленький услышал, как мисс Томас спрашивала у ребят странно изменившимся голосом — кто это проехал в машине, и потом продолжала:
— Джонни? Но ведь он же в лесу?...
Дети проследили, как машина пересекла железнодорожный переезд, объехала станцию, повернула к городу, и снова принялись за игру.
Ральф вернулся только на закате и объявил, что все в порядке —Джонни скоро будет здоров и никаких осложнений не предвидится. Джонни-маленький и остальные ребята наигрались вдоволь в ковбоев и индейцев, пока дождались машины, но все же чувствовали себя не в своей тарелке. Вечером, за чаем, у отца с матерью только и было разговоров, что о несчастных случаях. И когда Джонни отправился спать, они все еще говорили о том же самом, и отец сказал:
— Ну, возмещение-то он все же получит.
Потом отец вышел куда-то, и Джонни-маленький лежал в темноте один и все думал, думал и думал о Джонни, полу