ЭДДИ И.СБИ (НГАВА)
И вот так вчера вечером Мойше отправился домой, полный радостных предчувствий, а сегодня, впервые с тех пор как стал здесь работать, не пришел в мастерскую.
Джек посмотрел на часы — половина двенадцатого, — собрал сшитые вещи и пошел в гладильное отделение. Увидев его, Дэйв повернулся, снял ногу с педали парового утюга и, нахмурившись, сказал:
— И почему это с ним вечно какие-то несчастья, вот ужне везет бедняге.
Джек покачал головой, пожал плечами и отправился на свое место.
Равномерно мурлыкала машина, порой, когда ногою нажимали педаль, мурлыканье переходило в ожесточенное рычание. Из гладильного отделения, как всегда, доносилось шипение, свист пара, тяжело хлопала влажная ткань. Одиночные специальные машины — оверлочная, петельная и для закладывания складок, — стрекотание которых не мог заглушить нарастающий шум, вели свои сольные партии с жестким металлическим скрежетом.
Закройщики, склонившись над столами, жужжали электрическими раскройными ножами, осторожно обводя ими меловые контуры, словно капитан, прокладывающий путь кораблю по опасным водам. Хозяин за конторкой, напустив на себя важность, что-то мудрил над счетами и ведомостями.
Все было точно также, как в любой другой швейной мастерской, как вдруг все замерло. Дверь широко распахнулась — в комнату вбежал задыхающийся, растрепанный, испуганный человек. Это был Мойше.
Девушки начали вылезать из-за своих машин. Дэйв и Джек вскочили с места и двинулись к нему. По комнате прошел гул голосов — кто удивленно вскрикнул, кто в недоумении перешепнулся с соседом.
Хозяин, на мгновение растерявшийся от внезапного перерыва в работе, поспешно спохватился. Он пошел по комнате, возбужденно размахивая руками, стараясь перекричать шум:
— Что это вы все вытаращились?-Ну-ка, за работу! Нечего отвлекаться!