ЭДДИ И.СБИ (НГАВА)
— Я вас люблю— я болен — пожалуйста, подвиньтесь — одиннадцать часов.
Продолжая думать о нем, Джек понял, почему в это утро все, кто знал Мойше, решили, что он поссорился с женой.
Мойше рассказывал ему, как он встретил ее в Берлине вскоре после освобождения из Бухенвальда. Эта крупная, расплывшаяся особа обладала отнюдь не кротким нравом: когда-то она, возможно, была недурна собой, но в концлагере потеряла свежесть и женственность, купив право на жизнь- ценой своего тела, обслуживая эсэсовцев и лагерных охранников. Мойше не понял толком, что она и после освобождения не пыталась найти себе другую работу, а продолжала заниматься тем же ремеслом. Когда Мойше встретился с нею, у него никого не осталось на белом свете. Всю его семью, как и его самого, вывезли из польского гетто — и все, кроме него, зарыты во рву; жалкое имущество потеряно; дух его был сломлен сначала погромами в старой Польше, а потом новейшим варварством нацистов. Они отняли у него даже имя и выжгли на плече вместо имени номер — клеймо, от которого ему уже не избавиться до самой смерти.
Там, в Берлине, эта женщина превосходила его настолько, что это одновременно и пугало и влекло его: такая большая, напористая, воплощение всего, чего ему так недоставало. Она же немедленно оценила возможности, которые можно было извлечь из кроткого характера Мойше, и искусно привела дело к браку — благопристойному концу, семейному положению, к которому она все еще упорно стремилась.
Теперь они жили в Хоторне, в безобразном старом доме, вместе с десятью семействами таких же новоиспеченных австралийцев — в той вынужденной близости, которая позволяет распускать язык и беззастенчиво обсуждать образ жизни соседей. Мойше, и восхищенный и подавленный, рассказывал:
— Рахиль, моя жена, про всех все знает, все чужие делазнает... о моих-то она не очень беспокоится... у нас в домеее все женщины боятся, потому что она кричит громчевсех, и такие слова... а еще она интересуется их мужьями...но для меня у нее почти не остается времени.
Может быть, в том, что Мойше не явился сегодня на работу, виноваты события последних недель, думал Джек. Дело в том, что после изрядной суеты, выбора ткани и обсуждения затрат Мойше решил сшить себе костюм.