ДЭН ДЭВИН
за их благородство. Если же они никогда не посетят ее, сердце ее последует за ними, и она будет молиться святой деве и сыну ее Иисусу, чтобы они берегли их на жестоких дорогах войны.
Синьора Джулиа Альбиери»,
— Бедная старушка. Что там ни говори, — сказал сержант, — а у них добрые сердца. И что они знают о войне?Может, вы нам напишете, чтобы ребята могли прочесть?
Я записал ему перевод. Хори сидел в дверях вагона. Он не произнес ни слова.
К вечеру мы сделали еще одну остановку. Унылый день быстро приближался к вечеру, словно никак не мог дождаться, когда наконец ночь освободит его от неприятных обязанностей. Серый купол облаков постепенно смыкался, и с горизонта на нас ползла ночь. Холод сковал наши души сильнее, чем тьма.
Хори и Джим стояли, облокотившись о железные поручни вагона. Билл и я сидели на низкой каменной ограде.
С разных сторон к нам подошли мальчишки. Один был толстый, крепкий и вполне прилично одетый. Глазки у него были маленькие, а губы надменно поджаты. Он подошел к нам смело, видно было, что его еще никто не пугал. Другой был помоложе, более хрупкий, с болезненным худым лицом. На нем были поношенные короткие штаны и старые армейские башмаки, которые болтались у него на ногах. Он боком подошел к нам, стараясь не встретиться взглядом с первым мальчиком. Видно, ему рано пришлось узнать, какой это грех — быть бедным.
— Как тебя звать? — спросил я толстого мальчишку.
— Джулио.
—• А чем занимается твой отец?
— Он адвокат.
— А ты, — обратился я ко второму мальчишке. — Как тебя звать?
— Карло, — сказал он, не поднимая глаз. — Мой отец умер. А мама прачка. — И он посмотрел на меня. В его добрых глазах крылась печаль.