ФРЭНК САРДЖЕСОН
ГОРЕСТИ СЕРДЦА
На рождество наша семья всегда уезжала к морю. В те времена вдоль Залива еще не были проложены шоссейные дороги, как сейчас, и отец обычно нанимал возчика с тележкой, чтобы доставить наши чемоданы к пристани. Мы с братом усаживались в тележку рядом с багажом, и с этой минуты и начинались наши каникулы.
Маленькая бухточка, куда лежал наш путь, находилась довольно далеко от порта,и, конечно, для нас с братом поездка на катере таила в себе еще больше удовольствий, чем путешествие в тележке возчика. Мы любили заранее попугать маму, говоря ей, что ожидается шторм. Каждый год мы снимали один и тот же домик на берегу и жили там до конца школьных каникул. Жили все, кроме отца, у которого рождественские каникулы ограничивались несколькими днями. Он читал нам с братом наставление, как мы должны вести себя, чтобы не огорчать маму, а потом возвращался на катере домой. Но мы, конечно, почти все время проводили 96
на пляже, и мама имела с нами не больше хлопот, чем вообще положено иметь мамам.
Да, это было очень давно. Теперь даже трудно понять, почему в те дни все вокруг доставляло нам столько радости. Но это было именно так. Из моего рассказа вы узнаете, что недавно я снова побывал в той бухточке, и хоть лет мне уже не мало, я наивно полагал, что стоит мне там очутиться, и я снова смогу испытать хотя бы частицу былой радости. Конечно, ничего похожего я не испытал. И . именно потому, что этого не случилось, я долго над этим раздумывал и даже расстроился. Но об этом я так, между прочим. Я вовсе не собираюсь сейчас философствовать. Я собираюсь рассказать вам о женщине, которая жила в хижине на берегу, неподалеку от нашей бухточки; теперь это уже очень старая женщина, и живет она там и по сей день.
Мы, дети, понятно, не могли весь день сидеть на нашем маленьком пляже. Когда начинался отлив, мы бродили между прибрежных скал, и иногда нам удавалось уговорить маму пойти с нами. Мы с братом брали ее за руки и тащили то туда, то сюда. Показывали ей разные диковинки, найденные