ФРЭНК САРДЖЕСОН
наконец исполнилось двенадцать. Слов нет описать, как это было чудесно! За завтраком мама подарила мне полдюжины носовых платков и сказала, что в двенадцать лет ни один приличный мальчик не ходит без чистого носового платка в кармане. А отец пообещал, что принесет краски сегодня вечером после работы.
И вот з этот самый день после школы я стрелял во дворе из рогатки, и, когда выстрелил в дрозда, сидевшего, на кусте крыжовника,, знаете, что случилось? Я промазал.
Мама услышала шум и вышла из кухни.
—• Ты помнишь, что тебе говорил отец? — сказала она и вернулась, на кухню.
Когда отец пришел с работы, я лежал у себя в комнате на кровати. Я слышал, как он поставил велосипед в сарай, а потом они с мамой о чем-то разговаривали на кухне. Потом мама позвала меня обедать.
Я пошел; отец, как обычно перед ужином, просматривал газету. Я сел за стол, и мы начали есть, я молчал, и отец с матерью тоже почти не разговаривали. А на столике со швейной машиной я увидел коробку с красками, завернутую в коричневую бумагу.
Пообедав, отец закурил трубку и указал мне на.коробку.
— Вон твои краски, .— сказал он.
— Сначала помоги мне с посудой, — сказала мама. Но я бросил чайное полотенце, когда увидел, . что
отец зажег свечу и пошел во двор вставлять новое стекло в сарае.
— Я подержу свечу, папа, — сказал я. — Вот тебе лобзик, папа.
Я изо. всех сил старался помочь ему, уж поверьте. Я так старался, что он рассердился на меня и велел пойти помочь матери.
Вечером я нарисовал дрозда, падающего на землю; перья у птицы летят во все стороны, а в глазах страдание. Это потому, объяснил я папе и маме, что.я подстрелил ее из рогатки.
Но ни на отца, ни на мать мой рисунок не произвел большого впечатления.