ФРЭНК САРДЖЕСОН
щался в Быстроногого оленя и, лежа в теплой постели, мысленно бежал по заснеженным лесам. Хорошо воображать себя Быстроногим оленем в постели, потому что в постели нет телеграфных столбов.
Вот так кончался день, одним днем становилось меньше, одним днем ближе к могиле, — как сказал при тебе какой-то человек. Это был рабочий на строительстве дороги, и он сказал это своему товарищу, когда они, кончив работу, укладывали инструменты в ящик. И Генри услышал это и запомнил этих людей, — человека, который так сказал, и человека, который сказал ему в ответ «да».
Ты любил все время что-нибудь вспоминать, ты сам не мог понять, почему тебе это- нравилось, но, конечно, когда ты, лежа в постели, представлял себя Быстроногим оленем и вспоминал об этих словах, то это длилось всего лишь мгновение и не беспокоило тебя. Ты все'представлял себя Быстроногим оленем, и это было так долго, что ты мог бы слышать, как родители ложились спать, но ты не слышал, потому что границы между сном и бодрствованием стирались.
В ту зиму часто стояли прекрасные дни: по ночам и по утрам —-мороз, но днем — безоблачное небо и солнце. И вот в один из таких дней, как-то под вечер, в кухонную дверь постучали. Услышал этот стук только Генри, потому что отец с матерью отправились спать рано, всего за несколько минут до этого, разрешив Генри посидеть и почитать, пока не догорит огонь в камине, но только не подбрасывать дров, и смотреть за огнем, и не забыть выключить свет. Правда, иногда он подбрасывал полено-другое в камин — хотя утром отец мог это заметить, но сейчас было тепло, и он сидел и читал —и тут раздался стук. В такой час вечером в кухонную дверь никогда не стучали, а ты был один и поэтому немного испугался. Но ты был уже большим мальчиком, и тебе вечно твердили, что мальчик должен быть смелым, мальчику не к лицу врать или вести себя так, как ведут себя только маленькие дети. Итак, Генри — он был большим мальчиком — пошел и включил на кухне свет и открыл дверь. Но как только дверь открылась, он сразу почувствовал себя
снова маленьким, потому что на пороге стоял человек со свэ-гом за плечами, но он не был похож на других бродяг, те обычно были постарше, а этот на вид был совсем еще мальчик. У него нет денег, сказал он, а ему надо переночевать, и Генри сказал, что он пойдет спросит у отца.'Он оставил человека у двери, и пошел по коридору, и у дверей спальни сказал: «Папа, там человек пришел». Отец сказал: «Что?»— а мать сказала: «Можешь войти», — и он вошел. Отец в пижаме стоял на коленях и молился, а мать сидела в кровати и заплетала косу. Отец выслушал Генри, все еще стоя на коленях, и, подняв глаза, сказал, что они не могут разрешить этому человеку переночевать. Скажи ему, пусть сейчас же уходит.