ФРЭНК САРДЖЕСОН
— Тебе уже полчаса как пора быть в постели, —сказала мама.
Мне хотелось сказать ей, что вовсе не полчаса, а только двадцать пять минут, однако при отце я решил промолчать.
Но уже на следующий день отец услышал, как я пререкался с матерью, и тут-то уж он задал мне жару.
Я СТАНОВ,ЛЮСЬ ВЗРОСЛЫМ
В ту зиму часто стояли безоблачные дни. Никто подобного и припомнить не мог. К утру все вокруг покрывал пушистый иней, а в тех местах, куда солнце днем не заглядывало, он совсем не таял. Под навесом для дров, на кирпичном полу иней под ногами Генри превращался в лед. С каждым днем слой льда становился все толще, и мальчики по пути из школы заходили во двор. Они прыгали, бегали, скользили по льду и говорили о том, что стоит добавить кирпичей и устроить тут настоящий каток.
По утрам ты вставал, дрожа от холода, и по дороге в школу засовывал поглубже руки в карманы брюк, и в школе ты тоже дрожал, но на переменке было так приятно погреться на солнышке и съесть свой завтрак под его теплыми лучами. К вечеру становилось опять холоднее, но гимнастика и футбол помогали согреться, а дома на кухне, где мать готовила обед, было тепло, и в кастрюлях что-то варилось, и мясо шипело в духовке. И когда в столовой зажигали камин, -можно было пойти и полежать у огня на коврике, хотя Генри стал уже большой мальчик. Мать входила в гостиную и говорила: «Вставай с коврика, ты ведь не маленький!» А отец, который только что вернулся с работы, добавлял: «Ты что, сам этого не понимаешь?» А тетя Клара тоже вмешивалась и называла тебя ужасным, невоспитанным ребенком. При этом тебя одолевали самые противоречивые чувства. Хотелось ей сказать что-нибудь в ответ, но вместо этого ты только дулся. Однако голод брал свое, а тебя уже ждал сытный обед, мать накладывала тебе еду на тарелку, и за столом шла семейная беседа — Арнольд рассказывал о своем начальнике, отец и мать вели взрослый разговор, маленькая Энни лопотала что-то свое, а тетя Клара такое говорила, что все смеялись, — ведь она была старой девой. И уж конечно, тебе и самому хотелось многое рассказать, и порой ты не мог утерпеть, пока другие кончат, и тебя спрашивали, когда же ты научишься не перебивать взрослых. г-' Генри помогал тете Кларе управиться с посудой, а потом должен был садиться за уроки. Это было мучением, темным пятном в светлой жизни, хотя ты вовсе не считал эту жизнь