ФРЭНК САРДЖЕСОН
Когда раздался взрыв, я не мог выйти посмотреть, где это случилось. Я работал на верфях, и неделю назад мне придавило ногу ящиком. Теперь я вынужден был ходить на костылях.
Я жил в то время у миссис Боумен, рядом с портом. Миссис Боумен была неплохая женщина, хотя немного скуповата и прижимиста. Но я не винил ее за это, потому что муж ее бросил и, чтобы как-то сводить концы с концами, она несколько дней в неделю работала уборщицей.
Взрывы — это те же пожары,—[никогда не определишь, в каком месте они случаются. Но.взрыв был действительно сильным. Мы с миссис Боумен сидели на кухне, и трахнуло так, что посуда зазвенела, а с абажура посыпалась пыль. Салли Боумен работала на военном заводе, и, хотя миссис Боумен ни слова не сказала, по лицу ее было видно: она подумала, что взрыв произошел именно там. Люди на улице принялись обсуждать случившееся, и очень скоро нам все стало известно.
Это произошло на военном заводе. Говорили, что некоторых рабочих разорвало на куски.
Тут миссис Боумен не выдержала.
— Ее убило, — сказала она, — я знаю, ее убило.
Ну что тут было делать? Я заковылял на своих костылях к соседям и попросил их разузнать о Салли и сообщить мне. А я уж сам подготовлю миссис Боумен.
Я вернулся; миссис Боумен совсем сникла. Она как раз готовила обед, когда случился взрыв, и теперь сидела, уронив голову на стол, прямо на картофельные очистки. Волосы у нее растрепались, и вообще вид был ужасный. Но она не плакала; лучше бы уж она заплакала.
— Ее убило, — сказала она, — я знаю, ее убило.
— Нет, она жива, — сказал я.
— Я знаю, ее убило.
— Вздор, — сказал я, — она жива.