ФРЭНК САРДЖЕСОН
— Здравствуйте, —сказал я. —Скажите, что это за парень Джо Кроули?
— Джо Кроули, —сказал он. —Такого не встречал.
— — Вот как, —сказал я. —А давно ли вы здесь работаете?
Он сказал, что пять лет. Тогда я указал в сторону пляжа.
— Вы знаете миссис Кроули? —спросил я.
— Еще бы, —сказал водитель. —Это та старуха, которая каждый вечер сидит здесь на остановке и дожидается последнего автобуса.
И он рассказал мне все, что о ней знал. Люди говорили, что раньше ее сын приезжал по нескольку раз в год, а потом стал наведываться только на рождество. И всегда он приезжал с последним автобусом, а уезжал утром с первым рейсом. Но вот уже много лет, как он вовсе не появляется. Никто толком не знает, чем он занимался. Ходили разговоры, будто он был букмекером, некоторые уверяли, что он попал в тюрьму, другие — что удрал в Америку. А что касается дочерей, то они повыходили замуж и рассеялись по свету, хотя одна из них время от времени вроде писала матери. Как бы то ни было, в любую погоду, и летом и зимой, миссис Кроули никогда не пропускает ни одного вечера, сидит на этой остановке и дожидается, не приедет ли с последним автобусом ее Джо. Она до сих пор живет тем, что собирает сосновые шишки и продает их, но уже не может поднять мешок, а волочит его за собой; случалось, когда она снимала со скал мидий, ее сбивало волной и она чуть не тонула. Она, конечно, получает пенсию, но говорят, будто каждый пенни из нее она откладывает, а сама питается, чем бог пошлет. И если когда что и купит, то всегда говорит, что покупает это для Джо.
Я выслушал его. И пустился дальше в путь. Я чувствовал себя подавленным. Все горести, которые я сам испытал в жизни или испытали другие, казались такими ничтожными по сравнению с горестями миссис Кроули. С презрением смотрел я на щеголеватых молодых людей в шортах и думал о старухе, которая сидит там на берегу в своей хижине перед парадным рождественским столом и ждет; комната