ФРЭНК САРДЖЕСОН
— О, господи, — сказала она, — зачем только я заставила ее пойти работать на этот завод?
— Я ручаюсь, что она спаслась.
— У меня никого нет, кроме нее. И вот теперь ее убило.
— Если вы все время будете это твердить, то и вправду в это поверите, — сказал я.
Но это не помогло. Она продолжала причитать. Я спросил, не позвать ли кого-нибудь из соседей, но она сказала, что не надо.
— Я никого больше не хочу видеть, — сказала она. — Я жила только ради Салли, а теперь вот ее убило. Она была хорошая девушка, она любила свою мать.
— Конечно, — сказал я. — Конечно, она любила свою мать. И всегда будет любить.
— Не будет. Ее убило.
Я ничего не мог с ней поделать. Хуже всего было то, что я и сам как-то поверил, будто Салли и впрямь убило взрывом. Ей только исполнилось семнадцать, хорошая была девушка. Миссис Боумен была теперь все равно что вдова. Тяжело, ничего не скажешь.
И тут миссис Боумен принялась молиться.
-— Боже милостивый, — твердила она, — верни мне мое дитя. Ты ведь знаешь, что она для меня все. Пожалуйста, всемогущий боже, верни мне мое дитя. Пожалуйста, боже, смилуйся один только раз. Великий боже, я знаю, что поступила дурно. Не надо мне было заставлять Салли идти работать на этот завод. Это все из-за денег. Что я могла поделать, ты же знаешь. Но, боже милостивый, если ты только в этот раз вернешь мне мое дитя, я никогда в жизни больше не поступлю дурно. Да отсохнет мой язык, если я лгу. Боже, помоги мне!
Она все причитала и причитала. Слушать ее было просто невмоготу. И сам я неверующий, а миссис Боумен уж настоящая безбожница. Никогда бы не подумал, что в ней есть хоть капля веры. А вот оказалось, что есть. И я просто не знал, что делать.