ДЖОН ЛИ
Наливайте, пожалуйста, — сказал он. — Наливайте.Пейте.
Франт опрокинул стакан так, будто пил холодный чай. Ему сразу стало тепло и захотелось быть искренним и великодушным.
— Двадцать фунтов.
— А если вы настрочите начальству?
— Да что вы? И не подумаю. Как можно кого-то еще в это дело впутывать?
Франт налил еще стакан.
— Бы милый, добрый человек, так неприятно, что вам приходится терять деньги.
— Двадцать фунтов и бутылка настоящего шотландского виски, чтобы вспрыснуть наш договор. По рукам?
Когда Франт брал деньги, жена трактирщика по приказу мужа прильнула к замочной скважине.
— Не следовало бы мне брать.
— А мне не следовало бы давать. Мы оба виноваты.
— Ладно. Замнем это дело. Но совесть меня загрызет.
— Двадцать фунтов — хорошее средство от больной совести. Итак, больше я об этом деле не услышу?
— Уж будьте уверены. Не услышите. И меня не увидите.
— Еще стаканчик?
— Ну, давайте. И не пошлете ли моему подсобному чего-нибудь покрепче? Мы сейчас же уйдем, пока люди не приметили, что мы тут с вами долго беседовали.
— Это вы правильно.
.— У меня есть сердце. Как подумаю: жену и ребятишек честного человека вышвырнут на улицу, ну, разве я могу