ДЖОН ЛИ
И еще полбутылки и целую флягу Франт поглотил, поэтому, печально осмотрев свою шляпу, он снова пришел в добродушное настроение. Он раскатал свэг и вынул бутылку. Дождя уже давно не было, и земля вся пересохла. Спасаясь бегством, он успел прихватить с собой полено — в тот момент, когда его взяли за шиворот, он ухватился за первый лежащий поблизости предмет. Сидя посреди поля, он пил и орал во всю глотку:
—• Давай сюда своих крыс. Давай сюда своих крыс! Попозже, когда опустились сумерки, Франт печально распевал:
В этом мире жестоком Я уныло брожу. У случайных прохожих Подаянья прошу. Сирота бесприютный, Я как перст одинок, Где мой кров, где родные, Где хлеба кусок?
—• Бедняжка, — сказала жена трактирщика и отнесла Франту чаю с лепешками.
— Ваши лепешки куда лучше тех, что пекла мнемама.
Тут она дала ему еще полкроны, но мужу об этом ничего не сказала.
— Человеческая несправедливость, —сказал он, отдавая ей обратно чайник и пряча монету, — причиняет множество бед.
Этот трактирщик так и не нажил себе состояния. Его жена жалела слишком многих посетителей,
ТРАКТИРЩИКИ ГРЕШНЫ
Ночью прошел ливень, речки и ручьи вышли из берегов» На полях стояли лужи, склоны только что вспаханных холмов избороздили струйки воды. Лагерю землемера повезло: он был разбит на сухом пригорке. Рабочие поставили там палатки и две недели по контракту рубили лес, пока их не переманили куда-то, где больше платят. Землемер остался без дела: рабочих рук нет и вдобавок дальнейшие инструкции застряли где-то на почте.
— Вы, ребята, побудьте здесь, посторожите лагерь дней пять-шесть, а я съезжу за рабочими и поживу там в гости