НОЭЛЬ ХИЛЛИАРД
ец, только некоторые наши постоянные жильцы возражают.
— А какое мне дело до жильцов? Комната ваша, а жить
буду я.
— Так-то оно так, милый, но, знаешь ли, нам несколькораз очень шумливые попадались. Один раз соседи даже в полицию ходили, жаловались. Мы не хотим, чтобы б нас пошла дурная слава.
— Короче, сдается комната или нет?Она подумала.
— Сдается. Только уж не взыщи, не тебе. — И онахлопнула дверью перед носом у Санни.
Санни до того распалился — дом готов был разнести.
— Что теперь делать? — спросил он у нас.
— Плюнь, — сказал я. — Не все такие.
— Пошли к нам! — пригласил Клерри. — Наша старушка Мортон своя в доску, она пустит переночевать.
— Как знать, — сказал я. — Сида Барнса она выставила.
— ~ От них только этого и Дождешься, мозги-то в одну сторону свихнуты, — сказал Клерри и потянулся за сигаретой. — Эти сволочи на своих развалинах бизнес делают: напустят полный дом иммигрантов и сосут из них деньги сколько влезет. Местные за такую цену и говорить с ними не станут.
— А приедет кто из Европы, смотришь, через пять минут уже устроился, не то что я, — сказал Санни.
— Ну и пусть, надо же этим несчастным куда-то деться, они же прямо с парохода, — сказал я.
— Об этом и разговора нет, конечно, надо, — сказал Клерри. — Но хозяйки-то как пользуются? Вот о чем я толкую. Возьми хоть эту потаскуху, у которой Санни сегодня был. Поселит она к себе иммигранта, сдерет с него