НОЭЛЬ ХИЛЛИАРД
Раздались три долгих свистка. Джо выглянул в окно.
— Вот она, наша станция. Узнаешь водокачку?
— Мы возьмем такси. Брось-ка мне мой плащ, Джо.
— Хорошо б Хемайма приготовила чего-нибудь горяченького.
Холодный сырой ветер насквозь продувал маленькую унылую станцию, хлопал обрывками афиш. Муту надел плащ.
— Эх, и здорово ж будет из этой дыры выбраться, —сказал он.
Хемайма Туки развалилась на кушетке в столовой у Сэмюэлов. Между ее толстых колен играл нанизанными на веревку катушками двухлетний мальчуган в одной коротенькой майке. Полли Сэмюэл вязала, примостившись рядом. Через открытое окно с лесопилки за выгоном доносился звенящий вой пил, вгрызающихся в дерево тотара. В комнате пахло пригоревшим молоком, несвежим мясом, горелым жиром. Множество фотографий, большей частью без рамок и паспарту, украшало камин: лица стариков и старух, группы улыбающихся людей в обнимку, на одной карточке — Муту с большим угрем на веревке. Посреди комнаты хорошенькая сердитая девочка лет пятнадцати, сидя за столом, вертела ручк}7 швейной машины.
— Хинемоа, накрой на стол, —приказала Полли.
Девочка не подняла головы.
—'Да ну, мама, я хочу кончить платье.
— После кончишь. Убери барахло со стола. И в печкуподбрось.
—Да ну! —Девочка откинула назад волосы и надула губы. Очень медленно она свернула материю и потащила машину в спальню.
— Ох уж эти девчонки, — ворчала Полли. — Как стукнет им четырнадцать—пятнадцать, кончат начальную школу, пойдут в среднюю, так невесть что о себе воображать начинают.
— Уж и не знаешь, что лучше — когда они маленькие или когда большие, — сказала Хемайма. — Пока малы, кажется, не дождешься, чтоб только выросли и перестали у тебя под ногами путаться. А вырастут, Такие Делаются