КЭТРИН МЭНСФИЛ
Оч-чень странно! Я отлично помню, что в жестянке оставалось с чайную ложку какао. — Секунду помолчав, он добавил мягко, но решительно: — Вы всегда предупреждайте меня, миссис Паркер, когда захотите что-нибудь выбросить.
И он направился к выходу, очень довольный собой и убежденный, что показал миссис Паркер, насколько, несмотря на кажущуюся беспечность, он бдителен, — бдителен, как женщина!
Хлопнула дверь. Матушка Паркер взяла свои щетки и тряпки и пошла в спальню. Но когда она начала убирать постель, взбивая ее, разглаживая и подворачивая одеяло, мысль о маленьком Ленни сделалась невыносимой. Почему бедняжке пришлось так мучиться? Этого она никак не могла понять. Почему ее ангелочку не хватало воздуха, почему так тяжело было дышать? Зачем это нужно, чтоб ребенок так страдал!
...Из маленькой груди Ленни вырывался такой звук, словно там что-то кипело. Какой-то комок клокотал в его груди, и он никак не мог от него освободиться. Когда он
начинал кашлять, пот выступал у него на лбу, глаза расширялись, руки дергались, комок булькал в груди, как булькает картофель в кастрюле. Но еще страшнее было, когда Ленни не кашлял: он сидел, опершись спиной о подушку, молча, не отвечая на вопросы, даже как будто. их не слыша. И лицо у него было такое, словно еп> обидели.
— Твоя бедная бабушка не виновата, мое солнышко, — говорила старая матушка Паркер, отводя его влажные волосы с маленьких красных ушей. Но Ленни отворачивался уклонялся от ласки. И лицо у него при этом было страшнообиженное... и серьезное. Он наклонял голову и смотрел на нее исподлобья, точно удивлялся, как это его бабушка могла с ним так нехорошо поступить.
И наконец... Матушка Паркер бросила покрывало на кровать. Нет, она просто не в силах думать об этом! Это было уж слишком,— слишком много перенесла она на своем веку. Она сносила все до сегодняшнего дня, она держалась, никто никогда не видел, чтобы она плакала. Ни одна душа! Даже ее собственные дети не видели слез у нее на глазах. Она всегда старалась высоко держать голову. Но теперь... Ленни умер — что у нее осталось? Ничего! Он был ее единственным достоянием в жизни, а теперь и его у нее отняли. «Почему мне так тяжело пришлось?» —думала она.
— За что это мне? — сказала старая матушка Паркер. — За что?
Она вдруг выронила щетку. Незаметно для самой себя очутилась на кухне. Ее горе было так велико, что она, точно во сне, приколола свою шляпку, надела жакет и вышла на