КЭТРИН МЭНСФИЛ
'ит
— Да хранит вас господь,
мама! — услышала Фенелла,
Рукой, облаченной в черную нитяную перчатку, с дырой
на безымянном пальце, на котором она носила кольцо, бабушка погладила сына по
щеке и, всхлипывая, сказала:
— Благослови тебя господь, мой мужественный сын!
Все это было так ужасно, что Фенелла быстро повернулась к ним спиной, глотнула слезы раз, другой и с нахмуренным видом уставилась на маленькую зеленую звездочку на верхушке мачты. Но ей пришлось снова повернуться: отец уходил.
— До свиданья, Фенелла. Веди себя хорошо. — Холодные влажные усы щекотали ей щеку. Но Фенелла ухватилась за лацкан его пальто.
— А когда я вернусь? — с тревогой прошептала она. Отец старательно избегал взгляда дочери. Он нежно
отстранил ее и мягко произнес:
— Это мы посмотрим. Вот. Дай-ка руку. — И он что-то сунул ей в ладонь. — Вот тебе шиллинг, может, пригодится.
Шиллинг! Он, наверное, отправляет ее навсегда. —Папа! — крикнула Фенелла. Но отец уже ушел. Он последним из провожающих покинул пароход. Матросы склонились над трапом. Огромное кольцо темного каната взвилось в воздухе и со стуком ударилось о настил причала. Зазвонил звонок, пароход резко прогудел. Темный причал стал бесшумно ускользать, удаляться. Теперь между пароходом и пристанью образовалась полоска воды. Фенелла изо всех сил напрягала зрение, стараясь что-нибудь разглядеть. Может быть, отец повернулся к ним? Или машет им рукой? Или стоит поодаль от толпы провожающих? А может, уже ушел? Полоска воды начала расширяться, темнеть. Пароход стал разворачиваться носом в открытое море. Теперь нечего больше смотреть. На берегу ничего не видно, только несколько огоньков светятся на часах городской башни, кажется, что часы висят в воздухе, да на темнеющих позади холмах рассеяны островки огней. Прохладный морской ветер раздувал юбку Фенеллы; она вернулась к бабушке. Бабушка не казалась уже грустной, и Фенелла облегченно вздохнула. Старушка положила свертки один на другой и уселась на них, сложив руки на груди и склонив набок голову. На лице ее было сосредоточенное, блаженное выражение. Фенелла видела, как у нее шевелятся губы, и поняла, что старушка молится, Но она ободрительно кивнула девочке, давая понять, что молитва подходит к концу. Потом разняла ладони, вздохнула, снова сложила их, наклонилась и, наконец, тряхнула головой.
— А теперь, дитя мое, — сказала она, нащупывая тесемки шляпы, — я думаю, нам надо взглянуть на нашу каюту. Не отставай от меня и смотри не поскользнись.
—