КЭТРИН МЭНСФИЛ
Ну, хватит! — Эдуард чуть не оттолкнул ее. — Дай мне туфлю.
Он поднялся по лестнице. Чувствовал он себя так, словно его поймали в какую-то неведомую западню. Теперь ему уже хотелось поколотить Дикки. Пропади оно все пропадом, ему необходимо кого-нибудь поколотить! Господи, что за жизнь! 1 лаза его горели от жары и от пыли, руки были словно налиты свинцом.
Он открыл дверь в каморку Дикки. Мальчик в ночной рубашке стоял посреди комнаты. При виде сына у Эдуарда потемнело в глазах от ярости.
— Дикки, ты знаешь, зачем я пришел? — спросилЭдуард.
Дикки молчал.
— Я пришел тебя выпороть. Молчание.
— Подними рубашку.
Дикки взглянул на отца. Краска залила ему лицо
— Поднять рубашку? — шепотом переспросил он.
— А ну, живо! — сказал Эдуард и, крепко сжав в руке туфлю три раза изо всей силы ударил мальчика. — Вот тебе! Будешь знать, как не слушаться маму!
Дикки стоял, низко опустив голову.
— Смотри у меня! А теперь отправляйся в постель' —приказал отец.
Но мальчик не двигался. Дрогнувшим голосом он проговорил: '
— Я еще не чистил зубов, папочка.
— Что ты сказал?
Дикки поднял глаза. Губы его дрожали, но глаза были сухи. Он не издал ни звука, не проронил слезинки Только проглотил что-то и глухо повторил:
— Я еще не чистил зубов, папочка.