КЭТРИН МЭНСФИЛ
даже разговаривать с ними. Они проходили мимо девочек Келви, гордо вскинув головы, и так как они задавали тон, то девочек Келви начали избегать все. Даже у учительницы был особенный голос для них и особенная улыбка для других детей, когда Лил Келви подходила к столу с букетом постыдно невзрачных полевых цветов.
Их мать была маленькая проворная трудолюбивая прачка, которая поденно стирала белье в чужих домах. Одного этого уже было достаточно. Ну, а где же был их отец? Никто не знал определенно, но все говорили, что он в тюрьме. Итак, девочки Келви были дочерьми прачки и арестанта. Нечего сказать, хорошая компания для детей судьи и доктора! Да и вид у них был соответственный. Трудно было понять, почему миссис Келви их наряжала словно на смех. Дело в том, что они ходили в тряпье подаренном миссис Келви хозяйками, которым она стирала. Лил, например, — полная, некрасивая, очень веснушчатая девочка, —являлась в школу в зеленом саржевом платье, сшитом из скатерти Бернелов, с красными плюшевыми рукавами, скроенными из штор Логанов. Шляпка, торчавшая над высоким лбом — шляпа взрослой женщины, — принадлежала мисс Лекки, почтмейстерше. Сзади поля шляпки загибались, и она была украшена огромным алым пером. Каким маленьким чучелом выглядела в этой шляпке Лил! При взгляде на нее нельзя было удержаться от смеха. А ее маленькая сестренка, «наша Эле», носила длинное белое платье, похожее на ночную рубашку, и мальчиковые ботинки. Но во что бы ни нарядить &нашу Эле», она все равно выглядела бы чудно. Это была худенькая маленькая девочка со стриженой головой и огромными печальными глазами — настоящая белая совушка. Она никогда не улыбалась, почти никогда не разговаривала. Она всюду бродила вслед за Лил, крепко ухватившись за ее юбку. Куда шла Лил, туда шла и «наша Эле». На площадке для игр, по дороге в школу и обратно всегда впереди шагала Лил, а за ней, держась за ее платье, семенила «наша Эле». Когда ей что-нибудь было нужно или когда она хотела перевести дух, она легонько дергала Лил, та оборачивалась и останавливалась. Девочки Келви прекрасно понимали друг друга без слов.
Сейчас они стояли неподалеку: никто не мог запретить им прислушиваться. Когда школьницы оборачивались и презрительно фыркали, Лил, по обыкновению, застенчиво и глуповато улыбалась, но «наша Эле» только пристально на них смотрела.
А Изабел с гордостью продолжала расписывать домик. Большое восхищение вызвал ковер, а также кровати с настоящими простынями и плита с духовкой.
Когда она кончила, вмешалась Кези:
—Ты забыла лампу, Изабел.
—Ах да, —подхватила Изабел, —и еще есть крохотная лампа, вся из желтого стекла, с белым абажуром! Она стоит на столе в столовой. Совсем как настоящая!