КЭТРИН МЭНСФИЛ
ных ящиках возле сарая. Непогода не могла испортить его — стояло лето. А к тому времени, когда придется внести его в комнаты, запах краски, может быть, выветрится. Потому что, по мнению тети Берил, от этого запаха —«Конечно, старая миссис Хей очень любезна, очень-очень любезна и щедра!» — так вот, от запаха этой краски вполне можно было заболеть. Даже, до того, как с домика сняли брезент. А уж после...
Так он и стоял пока, этот кукольный дом, выкрашенный темно-зеленой и ярко-желтой масляной краской. Две маленькие трубы, прочно приклеенные к крыше, были красные с белым, а дверь, покрытая желтым лаком, напоминала тянучку. Вместо переплетов на четырех окошечках — настоящих окошечках — были проведены широкие зеленые полосы. Было там и крошечное желтое крыльцо; с крыши свисали капли застывшей краски...
Нет, замечательный, замечательный домик! Подумаешь, запах! Запах тоже был неотъемлемой частью новизны и радости!
— А ну, скорее откройте его!
Крючок сбоку заело. Пэт с трудом сдвинул его перочинным ножом, и сразу откинулась вся передняя стенка домика, и можно было одновременно видеть и гостиную, и столовую, и кухню, и две спальни. Вот так и должен открываться дом! Почему не все дома так открываются? Это было бы гораздо интереснее, чем входить через дверь в жалкую маленькую переднюю, где рядом с вешалкой валяются два зонтика. Вот так — не правда ли? — хотелось бы вам увидеть каждый дом, в который вы собираетесь войти. Быть может, бог именно так и открывает дома, когда вместе с ангелом тихо обходит их дозором в глухую полночь...
— Ой! —девочки Бернел даже застонали от восторга. Они просто изнемогали, до того чудесный был этот дом. Никогда в жизни они не видели ничего подобного. Все комнаты оклеены обоями. На обоях нарисованы настоящие картины, обведенные золотыми рамами. Полы во всех комнатах, кроме кухни, устланы красными коврами; в гостиной стоят красные плюшевые кресла, в столовой—зеленые; столы, кровати" с настоящими простынями и одеялами, колыбелька, плита, кухонные полки с крохотными тарелочками и большим кувшином. Но больше всего понравилась Кези —до невозможности понравилась! —маленькая лампа. Она стояла посреди стола в столовой — прелестная янтарная лампа с белым абажуром. Она даже была чем-то наполнена, хоть возьми и зажигай, но, конечно, ее нельзя было зажигать. Все же внутри было что-то похожее на керосин— если лампу встряхнуть, оно переливалось.
Куклы —-отец и мать, —неподвижно развалившиеся на креслах гостиной, словно они там упали в обморок, и двое детей, спавших наверху в спальне, были слишком уж велики для кукольного домика. -Казалось даже, что они здесь некстати. Но маленькая лампа была просто чудо! Она как будто улыбалась Кези, как будто хотела сказать: «Я здесь