КЭТРИН МЭНСФИЛ
свертка платок и надела его. Из-под серой бахромы на Фенеллу смотрели нежные и печальные глаза бабушки. Затем старушка расстегнула платье, и что-то еще под ним, и что-то еще. Затем короткая упорная схватка, — бабушка даже слегка покраснела, — и она ослабила корсет. Облегченно вздохнув и усевшись на плюшевое сиденье, она медленно и осторожно сняла ботинки с резинками и поставила их рядышком.
Когда Фенелла скинула пальто и юбку и надела фланелевый халатик, бабушка была уже совсем готова ко сну.
•— Мне снять ботинки, бабушка? Их ведь надо расшнуровывать.
Бабушка с минуту внимательно изучала ботинки Фенеллы.
— Тебе, дитя мое, будет без них гораздо удобнее, — сказала она и поцеловала Фенеллу. — Не забудь помолиться на ночь. Когда мы в море, господь наш еще ближе к нам, чем когда мы на суше. А так как я опытная путешественница, — быстро произнесла бабушка, — я лягу на верхнюю полку.
— Но, бабушка, как же вы туда заберетесь?
Фенелла увидела лестницу из маленьких ступенек. Старушка тихонько засмеялась, проворно взобралась по ним и с верхней полки посмотрела на удивленную внучку.
— Ты и не думала, что твоя бабушка на такое способна, правда?
И когда бабушка улеглась, Фенелла снова услышала ее веселое хихиканье.
Твердое коричневое мыло совсем не мылилось, а вода была похожа на голубое желе. И какого труда стоило отвернуть эти сильно накрахмаленные простыни; приходилось чуть ли не отдирать их. В другое время Фенелла наверняка бы засмеялась... Наконец-то она в постели; она лежала, тяжело дыша после проделанных усилий, и вдруг сверху до нее донесся долгий тихий шепот, словно кто-то шелестел папиросной бумагой, искал что-то. Это бабушка читала молитву...
Прошло немало времени. Наконец появилась горничная; мягко ступая, она подошла и оперлась о бабушкину койку.
— Сейчас мы входим в пролив, — сказала она.
— Вот как!