КЭТРИН МЭНСФИЛ
пуговицами. Она, казалось, хорошо знала бабушку.
— Итак, миссис Крейн, — сказала она, открывая кран умывальника, — вот вы и опять у нас. Не так-то часто вы берете себе отдельную каюту.
— Да, — сказала бабушка. — Но на этот раз мой дорогой сын был таким внимательным...
— Надеюсь... — начала горничная. Тут она обернулась и долгим сочувствующим взглядом оглядела траурный наряд бабушки и черное пальто и юбку Фенеллы, ее черную блузку и шляпку с траурной розой.
Бабушка кивнула и произнесла:
— На то воля божья.
Горничная глубоко вздохнула, словно вся надулась, и начала:
— Я всегда говорю... Раньше или позже, а каждый из нас умрет, и это наверняка. — Она произнесла это так, словно это было ее собственное открытие. И помолчала. —Может, вам принести что-нибудь, миссис Крейн? Чашку чаю? Я знаю, вам ведь не предложишь чего-нибудь покрепче, чтобы согреться.
Бабушка покачала головой.
— Ничего не надо, спасибо. У нас есть несколько ромовых бисквитов, и Фенелла захватила вкусный банан.
— Тогда я к вам попозже загляну, — сказала горничная и вышла, прикрыв за собой дверь.
Какая это была крохотная каюта Фенелле казалось, что ее заперли вместе с бабушкой в тесном ящике. Над умывальником тускло мерцал круглый, черный глаз иллюминатора. Фенелла смутилась. Она стояла, прислонившись к двери, сжимая в руках свой сверток и зонтик. Неужели им здесь и раздеваться придется? Бабушка уже сняла шляпу и, прежде чем повесить ее на вешалку, скатала тесемки и подколола каждую булавкой к подкладке. Ее седые волосы блестели как шелк; маленький пучок был прикрыт черной сеткой. Фенелла, Пожалуй, никогда ещё не видела свою бабушку с непокрытой головой; какой у нее странный вид!
— Я накину шерстяной платок, который мне связала твоя дорогая мамочка, — сказала бабушка, вынула из