КЭТРИН МЭНСФИЛ
— Первый гудок, — коротко сказал отец Фенеллы, и в тот же миг они увидели пароход. Он покачивался на воде у темного причала, готовый к плаванью, весь унизанный золотыми огоньками. Пароход выглядел так, словно готов был лететь в звездное небо, а не плыть по холодным морским волнам. Пассажиры теснились у трапа. Первой поднялась на палубу бабушка, за ней отец, за ним Фенелла. Чтобы попасть на палубу, надо было соступить с высокой ступеньки; стоявший рядом старый матрос в тельняшке протянул девочке мозолистую сильную руку. Вот они и на пароходе; они посторонились и пропустили спешащих пассажиров и, стоя под узкой железной лесенкой, ведущей на верхнюю палубу, начали прощаться.
— Вот, мама, ваш багаж, —• сказал отец Фенеллы и подал бабушке еще один перевязанный сверток.
— Спасибо, Фрэнк.
— Билеты у вас? — Да, дорогой.
— А другие билеты?
Бабушка поискала в своей перчатке и показала сыну их кончик.
— Все в порядке.
Отец говорил суровым голосом, но Фенелла, внимательно наблюдавшая за ним, заметила, что лицо его было усталым и грустным. «Мяу-у-у-у!» Второй гудок раздался прямо над ними, и кто-то крикнул:
•— Можно убирать трап?
— Передай привет старику. — За шумом Фенелла едва расслышала слова отца. И бабушка, очень взволнованная, сказала:
— Конечно, передам, дорогой. А теперь иди, а то останешься. Иди, Фрэнк, иди.
— Не беспокойтесь, мама. Еще три минуты.
К своему удивлению, Фенелла увидела, как отец снял шляпу, обнял бабушку и прижал ее к себе.