КЭТРИН МЭНСФИЛ
головье кровати. Над кроватью висело изречение в черной рамке:
Прошел золотой час!
Из шестидесяти
Драгоценных минут.
И ничего не осталось,
Он канул в вечность!
— Это начертила твоя бабушка! — сказал дедушка.
Он взъерошил свой седой хохолок и так весело посмотрел на Фенеллу, что ей даже показалось, будто он ей подмигнул.
ШЕСТИПЕНСОВИК
Дети — непонятные существа. Почему такой чудесный мальчуган, как Дикки, добрый, любящий, послушный и для своего возраста удивительно разумный, вдруг, без всякой видимой причины, «срывается с цепи», по выражению его сестренок, и тогда с ним невозможно справиться?
— Дикки, иди сюда! Сейчас же иди сюда! Ты слышишь, мама зовет тебя? Дикки!
Но Дикки и не думает идти. Он отлично слышит, что его зовут. В ответ раздается чистый, звонкий смех. Дикки убегает, прячется, мчится по некошеной лужайке, проскальзывает мимо дровяного сарая, устремляется в огород, носится, выглядывает из-за обросших мхом яблоневых стволов, прыгает, как настоящий дикий индеец.
Это началось за чаем. В то время как мать Дикки и ее гостья, миссис Спирс, спокойно занимались шитьем в гостиной, вот что, по словам служанки, произошло в столовой, когда дети пили чай.
Они только что чинно-благородно взяли по первому сандвичу, и служанка налила им кипятка с молоком, как вдруг Дикки перевернул вверх дном блюдо из-под хлеба, надел его себе на голову и схватил нож.
— Поглядите на меня! — закричал он. Сестренки удивленно посмотрели на него, и, прежде чем
служанка успела подскочить, блюдо покачнулось, соскользнуло с головы мальчика, полетело на пол и разбилось вдребезги. Тут девочки завизжали во весь голос: