КЭТРИН МЭНСФИЛ
Бабушка, дай мне денежку! — ласкался он.
— Уходи, уходи, у бабушки нет денежки!
— Нет, есть.
— Нет, нету.
— Нет, есть. Дай, бабушка!
Она уже нащупывала в кармане старый, сплюснутый черный кожаный кошелек.
— А ты что дашь бабушке?
Он тихо, застенчиво засмеялся и еще крепче прижался к ней. Его ресницы щекотали ей щеку.
— Ничего у меня нет, — прошептал он.
Старуха вскочила, схватила железный чайник с газовой плиты и подошла к крану. Шум воды, льющейся в чайник, как будто смягчал ее боль. Она наполнила водой также ведро и таз для мытья посуды.
Потребовался бы целый том, чтобы описать то, что творилось на кухне у литератора. Всю неделю он «убирал» сам. Это означало, что остатки чая он сливал в банку из-под джема, специально предназначенную для этой цели, а когда ему нужна была чистая вилка, он вытирал грязную кухонным полотенцем. Во всех других отношениях его «система» была, как он объяснял своим друзьям, очень проста, и он не мог понять, почему люди поднимают такой шум из-за домашнего хозяйства.
— Вы просто пачкаете все, что вам попадается под руку, потом раз в неделю к вам приходит какая-нибудь старая карга и наводит порядок.
В результате кухня превращалась.в огромный мусорный ящик. Даже на полу валялись хлебные корки, оберточная бумага, окурки. Но матушка Паркер не обижалась. Она жалела бедного молодого джентльмена, за которым некому присмотреть. В грязное оконце было видно широко раскинувшееся унылое небо; облака на нем казались ужасно изношенными, старыми,, обтрепанными по краям, с дырками или темными пятнами, словно их залили чаем.
Пока грелась вода, матушка Паркер подметала пол. «Да, —думала она под стук половой щетки, —что говорить, досталось мне. Нелегкая у меня была жизнь».