КЭТРИН МЭНСФИЛ
нений. Но сейчас, после того как она напугала этих крысе-нят Келви и хорошенько пробрала Кези, ей стало легче, словно с ее души сняли невыносимую тяжесть. Мурлыкая что-то себе под нос, она направилась к дому. Когда девочки Келви отбежали на безопасное расстояние от дома Бернелов, они присели перевести дух на большой красной дренажной трубе у обочины дороги. Щеки Лил все еще горели; она сняла шляпу с пером и положила себе на колени. Мечтательно смотрели они вдаль, за выгон, за речку, на кусты акации, где стояли коровы Ло-ганов, ожидая, чтобы их подоили. О чем думали девочки?
Но вот «наша Эле» придвинулась ближе к сестре. Она уже забыла о сердитой леди. Пальчиком погладила перо на шляпке Лил. Неожиданно засветилась улыбкой.
— Я видела маленькую лампу, — чуть слышно сказала она.
И опять — молчание.
ПУТЕШЕСТВИЕ
Пароход должен был отойти в половине двенадцатого. Ночь стояла прекрасная, тихая, звездная, только когда они вышли из кеба и двинулись вдоль Старого причала, вдающегося в залив, легкий ветерок с моря приподнял шляпу Фенеллы и она придержала ее рукой. На Старом причале было темно, очень темно; склады, заполненные шерстью, вагоны для скота, высокие подъемные краны, небольшой приземистый паровозик — все казалось высеченным из кромешной тьмы. То тут, то там на толстых деревянных столбах, похожих на ножки огромных черных грибов, висели фонари, но они как будто боялись рассеять окружающую тьму — свет их был робкий, дрожащий, тусклый.
Отец Фенеллы шел впереди быстрым нервным шагом. Рядом с ним, в своем шуршащем длинном черном пальто, семенила бабушка; они шагали так быстро, что Фенелле время от времени приходилось пускаться бегом, чтобы не отставать. Кроме свертка, аккуратно перевязанного ремнем наподобие сосиски, Фенелла плотно прижимала к себе бабушкин зонтик, и его изогнутая ручка все время постукивала девочку по плечу, словно тоже подгоняла ее. Мужчины, надвинув шапки на лоб, подняв воротники, спешили мимо; пробежали несколько женщин — все тепло укутанные. Крошечного мальчика — из белого шерстяного платка видны были только маленькие черные руки и ноги — сер*
дито тащили за собой отец с матерью; он был похож на муху, упавшую в сливки.
И тут внезапно, так внезапно что Фенелла и ее бабушка даже подпрыгнули от неожиданности, позади самого большого склада, над которым вился дымок, раздался странный звук: «Мяу-у-у-у!»