ос
видал?
Он сунул руку под койку и вытащил тяжелый духовой пистолет, осторожно держа его дулом вниз.
— Без него и на вахту не выхожу...
— Для крыс?
— А то для кого ж! Для них, проклятых домовладельцев!
— Значит, в этом рейсе тебе скучать не придется...
— Это почему же?.— Он спрятал пистолет в карман и снова уставился на меня.
— Ну, на старой «Каитики» их, кажется, немало. Двух я видел сегодня вечером в машинном отделении. Потом вот только что одна в кают-компании... А говорят, на каждую крысу, которую увидишь, приходится полсотни крыс в трюме.
— Так оно и есть. А на этих проклятых старых корытах крыс всегда полно.
Он принялся шагать взад и вперед по каюте, так что у меня шея заболела следить за ним.
— Не поддавайся этому, Скаус. А теперь я немного посплю. Ложись-ка и ты на часок. Это тебе пойдет на пользу.
Не говоря больше ни слова, он погасил свет и растянулся на койке. Странно, до чего же привыкаешь к шумам, которые корабль издает при движении. На берегу, кажется, никогда негспится так крепко, как в море на своей койке, — что-то дружелюбно покряхтывает, постанывает на ходу, и звуки все знакомые и доброжелательные. Когда я засыпал в ту ночь, мне показалось, будто сквозь скрежетание железа о дерево, сквозь стук наших машин и хлопанье незапертой двери я слышу скрип пробки, вытаскиваемой из бутылки...
— Живей, Джек! Проснись, проснись!