ос
нижнюю койку.
— Как игралось?
— Не так уж плохо, знаешь ли. Я бы и не ушел, но...
— А остальные еще там?
— Да. Еще играют.
Он резко поднялся, достал что-то из рундука и принялся разглядывать под лампочкой.
— Надеюсь, ты не против. У меня тут немного крысиного яда. Такая уж у меня слабость. Предпочитаю разбросать отравленную приманку и избавиться от случайных крыс.
— Да я не против.
— Вот и хорошо. Я положу несколько приманок здесь в рундуке и наверху, под полом в кают-компании.
Он произнес это с облегчением и начал быстро вскрывать бумажный пак т.
— Не любишь крыс, а?
Он повернулся ко мне. Его маленькое, почти детское лицо было на одном уровне с моим, и шрам на щеке казался заметнее прежнего.
— Я их ненавижу! — Он смотрел на меня в упор, тусклая, без колпака, лампочка освещала его бледный лоб и дрожащие губы.
— Это всегда так — одно любишь, другое терпеть не можешь, — пытался я его успокоить. — Я и сам не очень-то жалую эту тварь, но мало-помалу и к ним привыкаешь.
— Привыкать к ним!.. Уговаривай кого другого! А это