ос
Именно это беспокоило его с той самой минуты, как они приладили последнюю кость. Нехорошо все же, что человеческие кости свалены в старый мешок, словно ненужный хлам или дрова...
— Но это ведь только маориец, — сказал Дан. — И потом, он умер тысячу лет назад.
Дан не видел тут ничего странного, ничего несправедливого. И уже через минуту, поймав сардину, он начисто забыл о скелете, торопясь наживить крючок и забросить удочку, пока рыбешка еще билась.
А Билли раздумывал все о том же, и его мысли снова возвращались к старому маорийцу. И хотя мальчики не возобновляли прерванного разговора, он понял, что между ним и братом огромная разница. Между ними пропасть, бездна, они не просто поспорили, как часто бывало, а разошлись в чем-то очень важном, и этого уже не исправишь. По другую сторону залива, который огибала дорога, ведущая к городу, виднелись желтые и бледно-зеленые поросшие лупином дюны, и Билли пытался представить себе, как все это —дюны, горы, зубчатые скалистые острова — выглядело в далеком прошлом, в дни, когда маориец был молодым.
Билли попробовал вообразить — вот этот маориец ловит окуня и ставриду на грубо сработанный из раковины или кости крючок, какие до сих пор хранятся в музее. Как же ему удавалось прокормиться? А ведь у него, верно, были жена и дети... Какие они были? И что с ними сталось? Уже за полдень к пристани, где рыбачили Дан и Билли, подошли мальчишки-маорийцы из ближнего поселка и, дождавшись отлива, спустились на отмель собирать мидии.
Потом наступили поистине волнующие минуты, когда Билли подцепил горбыля. Но рыба тут же сорвалась, причем утащила несколько футов лески. Билли был взбешен и в то же время горд. Мысленно он уже видел, как едет домой с торчащей из сумки рыбиной и прохожие с восхищением и завистью пялят на него глаза.
Около четырех, когда они вместе с маорийцами глотали мидии и рассуждали о том, как вкусно есть их сырыми — хотя, по правде говоря, они сильно отдавали нефтью, — красно-белый поплавок Дана вдруг ушел под воду и он с превеликой радостью вытащил превосходного жирного окуня.
После этого Дан, казалось, потерял всякий интерес к ловле — он ежеминутно доставал окуня из сумки, поворачивал его во все стороны,.прикидывал, сколько он весит, и повторял, что, пожалуй, им пора домой, а то мать будет беспокоиться.
Но Билли уходить не собирался.
Дану-то хорошо, сказал он, ясно, ему не терпится показать отцу с матерью свою добычу, а что ему прикажете