ос
РАССКАЗ СМАЗЧИКА
«Каитики» была из тех крепких старых судов, которые обычно перевозят грузы через Тасманский пролив и вокруг берегов Австралии. Когда я пришел на нее, разношерстный экипаж состоял из австралийцев, англичан и новозеландцев, а помещение для команды и пища были куда хуже, чем на судах новейшей постройки. Но в Сиднее жила одна девушка, с которой мне очень хотелось увидеться еще раз, и вот, хотя это и не было моей обычной работой, я нанялся смазчиком, повесил в шкаф свою сухопутную одежду и обернулся в поисках сожителя по каюте.
Им оказался моложавый малый из Ливерпуля по имени Джонсон. Он был смуглый, худощавый, с небольшим шрамом на левой щеке. Говорил он быстро и отрывисто, а взгляд его все время метался по сторонам, так что привычка эта сразу обращала на себя внимание. Ну, да на море всякие чудаки попадаются.
«Только бы он не стал устраивать здесь попойки, когда я буду спать...» — подумал я.
Я узнал, что моя вахта с четырех до восьми, Джонсона — с двенадцати до четырех, а один австралиец с западного побережья, Слим Янг, захватил вахту с восьми до двенадцати. Мало-помалу некоторые из нас обнаружили, что уже встречались друг с другом в порту или в море, на других кораблях. Однако Скауса Джонсона, кажется, не знал никто. Несмотря на имеющиеся у него рекомендации с судов ближнего и дальнего плавания, он вроде бы никому раньше не попадался на глаза.
Свежим июньским утром мы вышли из Веллингтона с обычным грузом для Сиднея и Ньюкасла. В проливе дул, как всегда, западный ветер, но, когда берег остался позади, ветер упал до легкого бриза и начался очередной, казалось, ничем не примечательный рейс.
Несмотря на то что по внешнему виду «Каитики» далеко уступала новым судам, она обладала хорошим ходом. Уже много лет ею командовал все тот же капитан, и, как говорили, за годы, что она бороздит Тасманский пролив, она принесла своим владельцам не один миллион.
Когда я сошел вниз, чтобы сменить Джонсона на первой вахте, мы немного поболтали, стоя у трапа.
—