ос
возлюбленной я начинал подумывать (уже не в первый раз) о работе на берегу. Несколько человек из команды, в том числе и кок, купили духовые ружья, так что наших домовладельцев не ожидало, видно, ничего хорошего.
Но пока мы шли вдоль берега, ни одна крыса не высунула носа. «Каитики» боролась со встречным северным ветром, и когда мы опять причалили, было уже совсем темно. Ньюкасл и раньше мне не особенно нравился, да и все равно после Сиднея я предвкушал несколько спокойных ночей. Джонсон сказал, что собирается навестить девушку, с которой познакомился во время рейса с грузом удобрений год назад или даже больше. Он привел себя в порядок, надел свой лучший костюм и, очень веселый, дожидался разрешения сойти на берег.
— Не торопись! Поосторожнее! — бросил я ему вслед, когда он выходил из каюты. Минуты через две он влетел обратно:
— Эй, Джек! Пойди взгляни ради бога.
Я спрыгнул с койки и побежал за ним на корму. Шагая к борту, мы увидели — впереди что-то бесшумно пронеслось по палубе. Джонсон попытался поддеть это ногой, но в темноте промахнулся.
Было время отлива, и палуба «Каитики» оказалась почти вровень в причалом. Стоя рядом с Джонсоном и глядя по направлению его вытянутой руки, я увидел, что наши крысы уходят на берег. На вахте у трапа никого не было, и крысы по две, по три зараз сбегали вниз и скрывались в тени пакгаузов.
— Вот это да!
Ни разу еще я не видел ничего подобного. Их тут были, наверно, сотни.
Джонсон не то засмеялся от радости, не то всхлипнул.
— Убирайтесь, гады паршивые! Ступайте туда, откуда пришли!
— Все-таки ты был прав, — сказал я. — Они, видно, знают, что попали домой.
Из своих кают в средней части корабля показались второй помощник и один из машинистов. Они шагнули на трап,